Все в нем – его поведение, манеры, то, как он улыбается камере – свидетельствует о том, что он расслаблен и доволен собой. Он излучает атмосферу доброжелательности и уверенности – неудивительно, что окружающие проникались к нему теплыми чувствами.
По крайней мере, большинство из них.
Я обнаруживаю, что понимаю больше, чем ожидала. Он говорит по-французски отчетливо, без сильного акцента и сленга, и с продуманной медлительностью, описывая свое прибытие на лед, то, как он рад быть здесь. Как он с нетерпением ждал года в Антарктике и как сильно скучает по своей семье.
– Это место, эта белая империя, – говорит он на французском. – Самое красивое в мире. Такое обширное и неподвижное. Потрясающее. Оно необузданное и дикое и живет в моем сердце и голове, даже если я не здесь. Оно учит нас, что мы маленькие и хрупкие, но это не должно пугать нас в таком месте. Пребывание здесь – это чудо.
Я сглатываю, переживая смешанные эмоции. Я прекрасно знаю, что не должна этого делать, но не могу остановиться. Я пролистываю еще несколько более поздних записей, проигрывая отрывки.
Жан-Люк много говорит о своих экспериментах. Я замечаю, как тщательно он старается никого не упоминать по имени – превосходный профессионал, думаю я, чувствуя вину за то, что копаюсь в его дневниках.
Почему я это делаю?
Я возвращаюсь к основному списку. Вздрогнув, я замечаю последнюю запись: за четыре дня до смерти. Он, должно быть, записал это перед тем, как отправиться в ту судьбоносную экспедицию. Я открываю ссылку и пораженно моргаю, глядя на экран.
Этот Жан-Люк совсем другой человек по сравнению с мужчиной на предыдущих видео. Все его поведение поменялось, как будто за прошедшие месяцы на него навалился целый ворох проблем.
Что, черт побери, случилось? Это было поздним летом, и, хотя изобилие света однозначно может испортить режим сна и другие биоритмы, оно редко так же деструктивно, как постоянная темнота зимы. Но доктор выглядит ужасно – как будто он нормально не спал несколько дней.
– Je ne sais pas quoi faire, – говорит он после долгого молчания, возясь с чем-то за кадром.
Если раньше он всегда смотрел в камеру, теперь не может удержатьвзгляд дольше, чем пару секунд. – Peut-être rien à ce moment."
"Я не знаю, что делать. Наверное, пока ничего.
Он снова отводит глаза, бормоча что-то, но я не могу различить слов. Я отматываю обратно, проигрывая снова.
– Cette pauvre fille. Je dois être certain que nous ne sommes pas en danger, que c’est le même personne qui l’a fait.
