Тьма после рассвета

Вернувшись в кабинет, Гордеев дождался, пока закончится беседа и свидетель уйдет.

— Звонила Татьяна Муляр, — сообщил он, когда оперативники остались одни. — Хочет приехать и что-то сообщить.

На красивом лице Гоги Телегина мелькнуло нечто похожее на ужас.

— Муляр? — переспросил он слегка дрогнувшим голосом.

— Ну да, — подтвердил Виктор.

— И когда она придет?

— Не знаю. Как доедет. Путь-то неблизкий, а она еще хочет найти кого-нибудь, чтобы у нее дома возле телефона дежурили, так что где-то часа через полтора-два, не раньше, я думаю.

Гога непроизвольно оглянулся на капитана Носилевича, откашлялся и довольно спокойно про­изнес:

— Мы вернемся через пять минут. Производственное совещание.

— Конечно, — хмыкнул Кирилл, — сходите, посовещайтесь.

Они вышли в коридор, где сидели вызванные свидетели, и сделали несколько шагов до лестничной площадки.

— Витя, когда приедет Муляр, поговори с ней без меня, ладно? — умоляюще зашептал Гога.

— Что так?

— Я не могу. Не могу!

— Да что такое-то? — недоумевал Гордеев.

 — Я чего-то не знаю?

— Я не могу ей в глаза смотреть, пойми ты! У меня же кто? Ворье. Спекулянты, растратчики, расхитители, взяточники. Короче, люди, которые сами виноваты, сами своими руками сделали себе неприятности. Неприятности, понимаешь? Проблемы. А тут не проблема и не неприятность, тут горе, настоящее, ужасное, непереносимое. Мрак и бездна. Меня начало пронимать, когда мы с тобой у Смелянских были, но я думал, что ничего, вытерплю. Потом к Мулярам приехали, и тут уж меня совсем скрутило.

— А по тебе не скажешь, — заметил Гордеев. — Мы же еще потом к Прасолову ездили, и ты был такой веселенький, бодренький, с секретаршей его заигрывал. Незаметно было, что ты на нерве."

"— Держал себя в руках. Знаешь, пока занят чем-то, дело делаешь, оно отвлекает. А вечером пришел домой — и все. Сломался. Ночью спать не мог, пытался представить, что со мной было бы, если бы у меня такое случилось… В общем, Витя, говорю тебе как другу: еще одной встречи с Муляр я не вынесу.

Со Смелянской еще так-сяк, справлюсь, потому что она — объект моего профессионального интереса. А с Муляр — нет, не смогу. Ну будь человеком, отошли меня куда-нибудь, когда она придет. Под благовидным предлогом, чтобы Кирилл не просек. Не хочу перед ним позориться. А тебе уж по старой дружбе говорю все, как есть.

Надо же! Импортный галстук, элегантные запонки, хорошие манеры. Красивое лицо, располагающая улыбка. Отличный опер, один из лучших агентуристов главка.