Тьма после рассвета

Теперь, когда все осталось позади, он ругал себя за то, что действовал не по инструкции, передал информацию в райцентр «мимо» своего непосредственного начальника, не поставив в известность никого, кроме оперативника из их отделения. За это придется получить по самые уши. Начальник пока молчал, не стал при дмитровских операх разнос устраивать, но все впереди, это Гена Синицын хорошо понимал и никаких иллюзий не питал. Все было ясно уже по тону, которым начальник отдал по телефону распоряжение присоединиться к группе, выехавшей на задержание.

Он сидел на бревнышке, вытянув длинные ноги. Мышцы еще помнили прыжок, которым он, старший лейтенант Синицын, сбил с ног вооруженного преступника. Хороший получился прыжок, мощный, высокий, с большой дальностью, молниеносный. Задержанных вывели из сарая в наручниках, запихнули в спецперевозку, ждали следователя, чтобы провести обыск в сарае и в доме. К Геннадию подошел Саня Оверкин, местный опер, из их отдела.

— Дурак я был, что тебя не послушал, — вздохнул Саня.

— Дурак, — согласился Синицын. — Мы бы с тобой вдвоем их спокойно взяли. Без всяких районных. Теперь все лавры им достанутся. А нас с тобой только в карточке отметят в графе «раскрыто с привлечением». Опять мимо премии пролетим.

— Но ты тоже жук тот еще, — в голосе Сани послышалась обида. — Чуть что — сразу в район звонить. Можно подумать, они умнее нас. Надо было уговорить меня, убедить.

— Так ты ж меня послал сразу, — засмеялся Геннадий. — Забыл уже? Я тебе про Лихачеву и ее сына, про ориентировку, про беглого, который с этим сыном в одной зоне чалился, а ты мне что? Ты сказал, что у меня мания величия и что я сплю и вижу, как бы побыстрее из участковых в розыск перебраться.

— При чем тут футбол-то? — вспыхнул Саня.

— Когда ты меня послал, я сразу в газетку сегодняшнюю заглянул, в самый конец, где телепрограммку печатают. И сразу все понял.

— Понял он, — пробурчал оперативник.

— Так я же лыжник, мне зимние виды спорта больше по душе. Вот про хоккей — да, все помню наизусть. А футбол — это не мое. Слушай, а кого мы сейчас взяли-то? Тех, с Тульского разбоя?

— Их, голубчиков. Районские пошли в дом бабку Лихачеву трясти: кто их ей сосватал, кто денег дал, какие вещи при них были, что хранилось в доме. Ну, сам знаешь.