Тьма после рассвета

Наконец вышла врач, статная женщина лет пятидесяти в очках, с озабоченным выражением на округлом мягком лице. Коля сразу подскочил к ней, с тревогой заглядывая в глаза.

— Ну, что, доктор?

— Сильное переохлаждение, обезвоживание, острая почечная недостаточность, пневмония. Сотрясение мозга пока под вопросом, нужно провести инструментальное исследование.

— Это опасно?

— Будем надеяться, что молодой здоровый организм справится. Сколько она пробыла в лесу?

— Не знаю, если честно. Максимум пять суток, но вряд ли.

Скорее, дня три, может, четыре, а может, и меньше.

— Чем меньше — тем лучше, — вздохнула врач.

— Она в сознании?

Врач посмотрела на Колю строго и неодобрительно."

"— А вам уже хочется скорее допрашивать, да? И не мечтайте, — отрезала она. — Пущу вас к ней не раньше, чем через сутки. Но скорее всего, и через сутки не пущу. У девочки сильнейшая психологическая травма, она находилась на холоде без воды и еды, в таких обстоятельствах мозг часто выключается, чтобы защитить организм и не позволять ему чувствовать холод, голод и жажду.

Она в сознании, но насколько адекватна и может ли отвечать на вопросы — пока не знаю. Давать прогнозы не берусь, мозг может восстановиться почти сразу, может через какое-то время, а может не восстановиться никогда.

— Доктор, у нас… — начал было Разин, но строгая дама даже слушать не стала.

— И у нас. У вас преступники, а у нас ребенок в тяжелом состоянии. И прошу заметить: вы за жизнь своих преступников не отвечаете, а мы, медики, несем ответственность за жизнь и здоровье больного, которого к нам доставили.

Родителям девочки сообщили?

— Пока нет. Я ждал, что вы скажете…

Врач досадливо поморщилась.

— Да какая разница, что я скажу? Родители должны знать, где находится их ребенок. А врач должен знать, какого ребенка привезли, чем он болел, есть ли у него аллергия, хронические заболевания… Это же элементарно, дорогой мой! Вы думаете о том, что сказать родителям девочки, а я думаю о том, как правильно ее лечить. Звоните немедленно, пусть мать приедет сюда.

И, покачав головой, осуждающе добавила:

— Сразу видно, что у вас своих детей нет. Эх, молодежь…

***

— Оль, помоги с галстуком.

Ольга Ермашова с привычной уже тоской посмотрела на мужа, стоящего перед зеркалом. Каждый день свежая сорочка, каждый день меняет галстуки, которых у него штук двадцать. Раньше он таким не был: прикипал к какому-то одному галстуку и носил его неделями, да и сорочки менял не чаще, чем раз в три дня.