Тьма после рассвета

Как раз успевает ко второй большой перемене.

***

Капитан Носилевич мысленно похвалил себя: все рассчитано правильно. Татьяна Муляр, услышав о том, что дочь найдена и находится в больнице, пришла в такое состояние, при котором можно было творить что угодно — она ничего не заметит.

— Сейчас, сейчас, — твердила она, бестолково перекладывая вещи, которые вынимала из шкафа. — Сейчас я все соберу, оденусь и мы поедем.

Ай да Коля Разин! Сообразил, что нужно сперва позвонить Носилевичу, сообщить о том, что девочку нашли, а уж потом ехать к ее родителям.

Умный мальчик, далеко пойдет. «Но не с нами», — добавил Кирилл про себя. В КГБ из милиции не переводят. Не потому, что милиционеры не хотят, а потому, что комитетчики их не берут. Но Коля пока этого не знает и пытается прогнуться перед Носилевичем, надеется на поддержку в будущем, хочет наладить контакт в карьерных интересах."

"Кирилл остановил взгляд на том месте, которое уже присмотрел в прошлый раз. Квартира однокомнатная, но единственная комната достаточно просторная.

В углу — детский диванчик, слишком короткий для взрослого, рядом — маленький письменный столик, явно сделанный на заказ, в магазинах столы таких размеров не продаются. Над столом на стене висят три книжные полки. Если у Олега Муляра есть какие-то рукописи, то, скорее всего, именно в том углу и спрятаны. Книг в доме много, в комнате книжный шкаф, в прихожей — полки по всем стенам, но практика показывает, что с вероятностью 90 процентов искомое будет находиться в «детской» части.

— Вы позволите мне осмотреть вещи вашей дочери? — вежливо спросил Носилевич. — Среди них могут оказаться какие-нибудь записи, из которых мы поймем, кто мог ее увезти.

— Конечно, конечно, — бормотала Татьяна сквозь льющиеся слезы. — Смотрите все, что нужно. Господи, господи, Аленка, девочка моя… А там холодно?

— В больнице? Ну, прохладно. В общем, не жарко, конечно, — отозвался Коля Разин.

— Да-да, теплую рубашечку возьмите обязательно, — подхватил Носилевич, приступая к осмотру детского письменного стола.

 — И носочки.

— И кормят, наверное, ужасно. В больницах всегда отвратительная еда. Сейчас я вкусненького соберу, фрукты…

«Ага, особенно в реанимации ей фрукты понадобятся, — язвительно подумал Кирилл. — И все твое вкусненькое сто раз испортится, пока ее в палату переведут. Совсем ты, матушка, плохо соображаешь. На что, собственно говоря, и был расчет».