Тьма после рассвета

Дома она отрезала кусок хлеба, развернула плавленый сырок и поняла, что история с работником штаба так и не отпускает. Кусок в горло не полезет. Нужно поговорить с папой Леней, рассказать ему все, повиниться, предупредить. Настя бросила на стол нож, которым собралась было размазать мягкий сырок по хлебу, и позвонила родителям.

— Папа еще не пришел, — сказала Надежда Ростиславовна.

— А когда придет — не говорил?

— Сказал, что не раньше половины десятого. Он тебе нужен? Что-то случилось?

— Ничего не случилось, но поговорить нужно.

— Завтра папа улетает в командировку, вечером, прямо с работы в аэропорт. Ты позвони часов в десять, он уже придет, я надеюсь.

— Лучше я приеду, — решительно ответила ­Настя.

— Что, прямо сейчас? — удивилась мать. — Уже девятый час. Пока ты доедешь, пока папу дождешься, поговоришь с ним… А как же обратно возвращаться?

— Как обычно, на метро.

— Но ведь поздно будет!

— Мамуля, я уже давно не ребенок, — рассмеялась Настя. — Ничего со мной не случится.

Она даже не стала убирать со стола, бросила все как есть и отправилась к родителям. Через час Настя уже входила в квартиру, наполненную запахами вкусной маминой еды.

— Папы еще нет, — сказала Надежда Ростиславовна. — Садись, я тебя покормлю.

Настя отрицательно помотала головой.

— Я лучше на улице папу подожду, погуляю.

Мать в недоумении приподняла брови.

— Это еще что за фокусы? Мой руки и немедленно за стол, все стынет.

— Нет, мамуля, я потом поем, ладно? Хочу воздухом подышать, а то ведь целыми днями в кабинете и в транспорте нахожусь, голова тяжелая.

"Надежда Ростиславовна пыталась возражать и удержать дочь, но ничего не получилось. Настя вышла из подъезда и уселась на скамейку возле дома, ей не хотелось рассказывать при матери о собственном идиотском поведении, и она надеялась поговорить с отчимом прямо здесь. Сыро, промозгло, зябко… В ноябре всегда так. Курточка не рассчитана на пребывание на улице без движения, и очень скоро Настя стала мерзнуть.

Вот и папина машина, паркуется в «кармане» перед домом. Настя поднялась и шагнула навстречу высокой худощавой фигуре.

— Ребенок? — изумился Леонид Петрович. — Ты как здесь? Что случилось?

— Папуля, мне бы поговорить…

— Ну, пойдем домой, поговорим.

— Нет, давай лучше здесь.