Тьма после рассвета

 — Знаю, что он женат, работает техником-смотрителем в каком-то ЖЭКе, потому что с судимостью его никуда больше не берут, хотя у него философское образование. В свободное время пишет статьи, которые никому не показывает, так, для себя, для развлечения. И что из этого?

— Эти статьи читают очень многие, потому что их печатают. Подпольно. Самиздатом. Один наш приятель собрал из частей списанных ротапринтов один работающий. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Татьяна с ужасом смотрела на мужа. Ну да, она всегда знала, что Олег не является поклонником советской власти, как, собственно, и весь круг их друзей, но ведь на самом деле это можно сказать об огромном количестве людей.

Есть большая игра, в ней установлены четкие правила, и вся страна дружно в эту игру играет, делая вид, что все взаправду, всерьез. Но одно дело собираться у кого-то дома и костерить власть, рассказывать едкие анекдоты про вождей, передавать из рук в руки перепечатанные на машинке тексты запрещенных авторов и слушать «Голос Америки» или «Свободную Европу», и совсем другое — издавать подпольную литературу, незаконно используя множительную технику, которая вся стоит на спецучете, причем не только сама техника, но и каждый распечатанный на ней экземпляр вплоть до испорченных листов.

— Ты с ума сошел? — прошептала она, еле шевеля губами. — Тебя же посадят!

— Не посадят, если ты не наделаешь глупостей. Нельзя рассказывать милиции о том, что Валя бывает там, где он бывает. Понимаешь?

— А ты? Ты тоже там бываешь?

— Нет, я только встречаюсь с Валькой, мы разговариваем, потом я провожаю его до места.

— Ты… ты тоже в этом участвуешь?

— Не волнуйся, не участвую. Но я знаю про Вальку, и про все остальное тоже знаю.

— Но как же… А если вас поймают?"

"— Кого «вас», Танюша? Я просто встречаюсь со старым товарищем, что в этом плохого? Туда, куда я его провожаю, я не захожу, никто меня не видел и назвать не сможет, и я имею полное право не знать, что там происходит на самом деле.

— А Валя? Он же может тебя сдать!

— Валя? — Олег улыбнулся и погладил ее по плечу.

 — Никогда. Можешь быть в этом уверена. И выброси из головы всякие глупости про любовниц. Ну? Ты успокоилась?

— Нет.

Татьяна резко поднялась и направилась к двери, ведущей в прихожую. У порога обернулась и срывающимся голосом сказала:

— Нет. Я не успокоилась. И не успокоюсь до тех пор, пока Аленка не вернется домой. Ты предал мое доверие, ты предал нашу дочь. Подумай об этом. И достань раскладушку с антресолей, я буду спать на кухне.