Тьма в его сердце

Джоанна пискнула, и тогда ее руки на моих плечах напряглись, словно этот звук, возникший где-то внизу, и сорвавшийся с ее губ был неожиданностью для нее.

Я улыбнулся и стал целовать ее спокойнее, не так развязно и дико.

– Блейк, – повторила она, отстраняясь и пытаясь успокоить тяжелое дыхание, аккуратные брови нахмурились, – больше так не делай.

– Не говори, что тебе не нравится это.

Она упрямо вскинула подбородок, твердо глядя мне в глаза.

Я не мог сдержать смеха.

Она хотела меня также сильно, как и я ее, и мы оба это понимали.

У Джоанны не получалось скрывать ту стихию, что одолевала ее каждый раз, когда мои руки касались ее тела. Однако она все еще продолжала делать вид, словно я ей безразличен.

– Странно, твои глаза говорят об обратном, – с лукавой улыбкой ответил я, приближаясь к ее губам, дразня. И когда она ожидаемо потянулась в ответ, я отстранился, убедившись в своей правоте.

Она вспыхнула как спичка, синие глаза потемнели, становясь похожими на бушующее ночное море, а щеки залило краской.

– Мы едем куда-нибудь или весь вечер простоим на парковке? – недовольно спросила она, вскидывая бровь.

Я обхватил ее за талию и притянул к себе.

За время общения с этой девушкой, я понял, что когда она смущена или испугана, то начинает нападать. Она была сильной и стойкой, с собственными принципами и установками, которым, по всей видимости, она дает властвовать всю свою жизнь. Но когда этот щит, который она водрузила вокруг себя, слабнет, Джоанна теряется и переходит в режим атаки.

Не могу сказать, что мне не нравится такой ее пылкий характер, но увидеть ее без этих щитков, мне хотелось так же сильно, как затащить в постель.

– Прекрати быть такой колючей, – прошептал я ей на ухо, и повел нас к машине.

– Я вовсе не колючая, – проворчала она, сжимая губы, чтобы скрыть улыбку.

– Твои колючки буквально торчат из моей груди.

Она молчала несколько секунд, затем тихо, без тени улыбки на лице, ответила:

– Значит береги свое сердце, Блейк.

Я галантно открыл перед ней дверь, и проводил взглядом, наблюдая за округлой попкой в узких брюках.

– За него ты можешь не беспокоиться, – усмехнулся я.

Лучше тебе поберечь свое сердце, Дикарка.

Через двадцать минут мы уже стояли перед кованными темными воротами с большой мигающей вывеской.

Джоанна выглядела озадаченной, со скепсисом в глазах, она разглядывала каждый завиток ворот.

Я не понимал, расценивать это как хороший знак или плохой.