Тьма в его сердце

Мы с подругой входили в негласный список «элиты Нью-Йорка», но обеим больше нравилось наслаждаться музыкой и обществом на первом этаже. Все кто собирался выше, были напыщенными индюками, с палкой в заднице, которая не давала им возможности нормально разговаривать с людьми, чей социальный статус был хоть немного ниже.

– Почему ты не хочешь рассказывать об отце? Ты не доверяешь мне? – обиженным голосом спросила она.

Официант поставил перед нами по новой порции коктейля и лучезарно улыбнулся обеим.

– Он опять сказал что-то не то или снова поставил Конрада выше? – спросила Барбара, интонацией выдававшей сильный интерес, такой, который заставлял ее идти напролом как упрямый баран.

– Барби! – воскликнула я, злобно сверкнув глазами.

Подруга возмущенно вскинула брови и даже приоткрыла рот, сделав вдох так яростно, что казалось, от переизбытка кислорода у нее закружится голова.

– Не смей называть меня так! – зашипела она.

– Я не хочу говорить об этом, понимаешь? Мне нужно провести вечер, не вспоминая об отце, работе или даже Конраде.

Барбара нехотя кивнула.

– Прости, – сказала она, откидывая от лица упавшие пряди, тон ее не был раскаивающимся, – возможно я немного надавила.

Барбара не была довольна своей внешностью. Светлые волосы, голубые глаза, миниатюрность и нежные черты лица в своей комбинации делали ее похожей на куклу Барби. Именно поэтому она так ощетинилась от простого прозвища. Одноименная кукла считалась глупым куском пластика и синтетических волос, таких сравнений Барбара не хотела. Она была слишком эмоциональна, драматична, любопытна и в какой-то степени наивна, но никак не глупа.

– Да, как стотонный танк.

Чтобы спрятать улыбку я обхватила губами трубочку и стала потягивать из стакана свой клубничный мохито. Сладкий холодный напиток наполнил тело теплым, как патока блаженством. Это была уже третья порция.

– Лучше быть танком, чем велосипедом, – сказала она, дернув плечиком. Лямка ее синего, как ночь, платья, немного съехала в сторону, но она быстро ее поправила.

Барбара сама создавала одежду и держала маленький бутик на Манхэттене.

Мне так сильно нравились ее творения, что даже сейчас я была одета в платье придуманное Барбарой: черное и возмутительно короткое, как сказала бы моя бабушка.