Тьма в его сердце

Это точно было плохой идеей, сейчас она позвонит консьержу и скажет, что соседская блудница решила ее отравить, мои сэндвичи заберут на экспертизу, а меня в полицию, где долго будут допрашивать о мотивах отравления старушки.

Но Дороти поступила по-другому, она выхватила у меня из рук пакет и закрыла перед моим носом дверь, не сказав ни слова.

Я несколько раз моргнула, ожидая, что она снова откроет дверь, и может быть, что-то скажет. Но Дороти не показалась больше, и я решила вернуться домой.

Во мне теплилась надежда, что Дороти увидев сэндвичи, пригласит войти меня в свой дом, где мы могли бы обе поужинать и поговорить о том, чтобы зарыть топор войны.

Но все пошло не так, как я себе представляла.

Что ж, я сделала первый шаг, теперь остается ждать ответа от нее.

Вечером я решила принять душ, высушить и сразу завить волосы. Только я схватилась за плойку, на прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Это был Блейк.

Тогда на пляже в Лонг-Бич, куда Блейк привез меня после парка аттракционов мы немного повздорили с ним.

Хотя скорее это я отреагировала слишком остро на его вопросы обо мне и Конраде.

Блейк решил исправить эту ситуацию, и на следующий день он снова пригласил меня в клуб, а еще через пару дней, мы побывали в баре с живой музыкой. Оба раза мы были не одни, а с его друзьями.

– Привет, – раздался уставший голос Блейка в трубке. – Я закончил свою работу здесь и завтра вылетаю в Нью-Йорк.

Компания, принадлежащая семье Джефферсон, занимала лидирующее место в строительстве в Европе и Северной Америке, их офисы располагались по всему миру.

Поэтому Блейку приходилось работать в нескольких странах и городах одновременно.

Прошлую неделю Блейк с его отцом провели в Сиэтле. А завтра, он возвращается в Нью-Йорк. Я не могла сдерживать эмоции по этому поводу и заулыбалась.

За то время, что мы не виделись, я стала ловить себя на мысли, что скучаю по нему. Это так странно для меня, ведь я никогда и ни по кому не скучала. Мама, отец, бабушка, брат.

Не было людей, по которым я тосковала, возможно, потому, что мне всегда нравилось быть одной.

– Привет, это здорово, – отозвалась я. – У тебя все в порядке?

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Ты звонишь так поздно, – объяснила я.

– Сейчас только девять вечера.

Беззлобный смешок сорвался с моих губ.

– В Сиэтле. Девять вечера в Сиэтле, а в Нью-Йорке двенадцать часов ночи.

В трубке на секунду повисло молчание.

– Я разбудил тебя? – спросил он.