Тьма в его сердце

– Я так и сказала, – пробубнила старуха и сделала еще один глоток чая.

– Никаких мужчин я не вожу, все время ко мне захаживал лишь один мужчина – это мой родной брат. Еще ко мне часто приходит подруга.

– Та светловолосая кукла? – изогнула бровь миссис Скотт.

А Дороти бы поучиться такту, с другой стороны учиться ей уже поздновато.

– Красивая твоя подруга. Но мужчин я помню несколько. Один был с уродливой собакой, второй без.

– Миссис Скотт оба раза это был мой брат, а вот, то, что его собака уродлива, я соглашусь с вами.

Клянусь, на губах Дороти на секунду проскользнула тень улыбки. Поэтому я решила добить это, окончательно растопив ее сердце.

– Не то, что ваш… Ээ-э. Ваша собака, – кивнула я на ушастого телохранителя, сидящего по левую руку от меня.

Стул справа от меня заняла Фелиция. Она не чувствуя ни капли неловкости, которую я в отличие от нее буквально ощущала осадком на своих губах, потянулась к середине стола и взяла себе сэндвич со шпинатом.

– Это Лесси, моя девочка, – пояснила Дороти, на ее губах появилась небольшая улыбка.

Кажется, победа за мной.

Я пробыла в гостях у Дороти около двух часов. Все это время она безумолку трещала о своей собаке. А когда я похвалила ее мебель, что явно было пустой лестью, она получила новую порцию воодушевления и начала рассказывать мне о каждом предмете в ее квартире: что, где, когда и при каких обстоятельствах она купила.

Я засобиралась домой, а Фелиция вызвалась меня проводить.

Мы вышли за дверь, и я не могла не задать мучающий меня весь вечер вопрос.

– Фелиция, я правильно понимаю, что вы ее дочь.

Женщина по-доброму улыбнулась, но отрицательно качнула головой.

– Я социальный работник, – пояснила она.

– Но я ни разу не видела вас.

– Я работаю всего три недели с Дороти, до этого она выгоняла всех, кого к ней подсылала социальная служба, – сказала Фелиция сложив руки перед собой, и получше запахивая свой серый кардиган.

– Вы не знаете где ее дочка? – спросила я.

– К сожалению, я не знаю многого, но за это кроткое время, что мы провели вместе, я поняла, что Дороти давно перестала общаться с дочерью.

– Насколько давно? – не унималась я.

– Я полагаю, что они не общаются уже около тридцати лет.

Я удивленно вскинула брови.

– Как такое возможно?

Фелиция пожала плечами.

– Но прошло тридцать лет. Разве эти обиды все еще имеют силу? – недоумевая, спросила я.

– Вы не поверите, как долго один человек может хранить в себе обиду.