Тьма в его сердце

Все хорошо, – запыхавшись, ответила я.

– Он что-то сделал с тобой?

Я действительно выглядела взбудораженной, напуганной и немного безумной. Я коснулась своих волос, они были растрепаны и немного спутаны, должно быть, я не заметила, как Блейк трогал их. Губы были припухшими и пульсировали от его сумасшедших поцелуев, а щеки раскраснелись и горели от переполнявших меня адреналина и безрассудства.

– Бежим! – приказала я подруге, махнув рукой в сторону выхода и прижав туфли к груди.

– Ты что рехнулась? – закричала Барбара.

Я не ответила, схватила ее за руку и побежала к выходу.

Добежав до первого поворота улицы, я остановилась, и кинула туфли на землю. Оглядев запыхавшуюся подругу, я наклонилась и уперла руки в колени, пытаясь отдышаться.

– Теперь ты объяснишь? – тяжело вздохнула Барбара.

Я рассмеялась, как сумасшедшая и забрала из ее рук свою сумочку. Вынула телефон и заказала такси. Нас с ней ждет интересный разговор.

– Ну? Почему мы бежали, ты убила его там или что? – сердито спросила Барбара, потирая рукой грудную клетку.

– Спокойно, я заказала такси, так что, потерпи пару минут, и не кричи на меня.

Убрав телефон в сумочку, я вернула на ноги туфли и огляделась. Казалось, что вот-вот из-за поворота выпрыгнет взбешенный Блейк, и тогда мне не поздоровится. Бежать я больше не смогу, потому что сердце все еще отбивало чечетку, а ступни горели.

Вспомнив, как нелепо он передвигался со спущенными штанами, я разразилась хохотом. Больше он не будет так опрометчиво тащить первую попавшуюся девчонку в туалет. Подумает несколько раз. А в идеале, не будет переходить ко второй и третьей базе через час после знакомства. Это, конечно, было чем-то из разряда фантастики, и Блейк ни за что не пойдет на такое, но мне остается только надеяться. Но то, что сегодняшняя ситуация поубавила его спеси – это точно.

– Я обломала его с сексом, оставила в женском туалете, и выставила извращенцем, – подытожила я.

Сейчас, когда я произнесла это вслух, поступок не казался больше забавным. Люди ведь могли подумать, что он насильник. Что произошло после моего ухода, я никогда и не узнаю. Оставалось надеяться, что зрители моей нехорошей шутки не подняли шум, иначе у меня появится еще один повод для вины.

– И кажется, это было очень жестоко с моей стороны, – добавила я, почесывая затылок.