Младший сержант Самсонов буравил меня взглядом, изучая реакцию и ярко транслируя готовность к действию.
Много грубых и остроумных ответов промелькнуло в эту секунду в голове, но наспех подумав, я решил раньше времени ни с кем отношения не портить.
— Бабушкины пирожки вспомнил, господин младший сержант. — отозвался я, коротко улыбнувшись.
— Пирожки — это хорошо. Может даже удастся вернуться домой и вновь их попробовать, если будешь опыт старших боевых товарищей перенимать. — отходя от меня громко бросил Самсонов.
— И запомните! Главное здесь — это дисциплина.
Когда наконец-то закончился вводный инструктаж наших «дедов», под конец перешедший в откровенную болтовню, и прозвучала команда «отбой», все спешно разлеглись по койкам. Я же, выждав чуть больше часа пока мои сослуживцы уснут, дал команду бесовке вытащить меня за пределы лагеря.
Для этого пришлось одеться и якобы под предлогом выйти по нужде, покинуть нашу палатку.
— Какие планы, господин? — неожиданно оживился Аластор.
Бес, в целом, особенно на фоне своих «коллег», казался мне более эмоциональным, общительным и даже болтливым.
Как к этому относиться я пока не решил, но раз его любопытство на текущий момент не перешагивало грань навязчивости и делу не вредило, беседу я поддерживал.
— Будем причинять справедливость, Алик.
— Это как…? — смутился демон.
— Увидишь.
* * *Едва сдерживая рвотные позывы после довольно таки продолжительного путешествия по изнанке, я прежде всего сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чередуя их между собой, и только потом дал себе оглядеться по сторонам.
Мы вернулись в сторону Можаевки, в километре от которой и была размещена воинская часть, где проходила моя учебка.
Это был густой тёмный ночной лес, всего в двухстах километрах от линии фронта, оказаться в котором без оружия и дара являлось явно не самой лучшей идеей. С другой стороны… антураж, как говорится, самое то, что для моей задумки было крайне важно.
— Тащи его сюда. Только не вздумай выдёргивать у всех на глазах.
А ты, Кали, рой яму.
Уже через десять минут, в метровой яме под моими ногами, неподвижной куклой со связанными за спиной руками, лежал человек. Правда человеком-то я его, собственно, ввиду его невысоких моральных качеств, считал с большой натяжкой. Но с точки зрения биологии, мы всё же были одного вида.
— Развяжи ему рот.
Параллельно тому как повязка слетела, офицер стал приходить в себя, испуганно оглядываясь по сторонам.
