Точка Бифуркации #3

 — При малейшей опасности следует вернуться сюда же, в холл. В целом, я вас успокою. С мест докладывают, что на улице всё тихо и спокойно. Поэтому постарайтесь уснуть и выспаться. Вопросы?

— Что это было? — одновременно вырвалось из уст сразу двух старшеклассников.

Помимо нашей секции, где жили мои одногодки, были ещё три, где нам компанию составляли ребята с шестого по восьмой класс.

— Вы всё сами видели. Предположительно, где-то недалеко произошёл небольшой пробой.

Оглядев нас ещё раз, женщина скомандовала отбой и направилась к месту своего дежурства.

Дверь на этаж была уже давно заперта.

Утром следующего дня мы уже могли наблюдать привычное небо из своих окон. О вчерашней тревоге и в целом произошедшем, не напоминало абсолютно ничего, кроме одного.

Бесконечные разговоры и обсуждения увиденного на каждом углу. В столовой, на переменах, на уроках и даже на полигоне, везде только и судачили о «громадной игольчатой твари с красными глазами».

Вообще, описания Бибы частенько менялись в зависимости от фантазии рассказчика, но общие впечатления были примерно у всех одинаковы.

Она была огромная, страшная и невероятно быстрая.

Я всё это слушал вполуха, больше наблюдая за суетой охраны и прибывших ещё вчера военных. Последних с ночи пока не уменьшилось, но, учитывая отсутствие каких-либо угроз и опасностей для обучающихся, скоро они все должны успокоиться и разъехаться.

Пока я обедал и считал ворон за окном, не участвуя в общей дискуссии, не заметил как внезапно в столовой наступила тишина.

Подняв глаза, я с большим неудовольствием обнаружил, что в помещение вошёл никто иной, как директор нашей школы.

— О, чёрт. — вяло бросил я себе под нос, отворачиваясь в противоположную сторону.

За прошедшие несколько лет, у меня с новым директором сложились довольно сложные и весьма своеобразные отношения. Наша война длилась уже третий год, и никто не собирался сдавать позиции.

Тимофей Степанович с честью прошёл через все мои испытания пургеном, а также прочувствовал на себе ряд других пакостей, частенько происходивших с ним после конфликта со мной.

Теперь мужчина не ел и не пил в школе от слова совсем, смотрел куда садился и куда наступал, а также, никогда и не при каких обстоятельствах не снимал с себя барьер.

В тоже время, мне всё это тоже даром не проходило. Нет, Тимофей Степанович не жаловался ни князю, ни кому-либо другому. У него хватало сил, опыта и воли справляться самостоятельно. Отчасти даже со мной.