Заполняйте или покиньте кабинет, – так же вежливо ответила она.
На ее блузке висел бейдж, на нем было напечатано имя – Елизавета.
«Елизавета – родом из глубокого кювета», – поморщился Станислав и напряг отравленный алкоголем мозг. Надо было покопаться в истории собственной жизни, извлечь из нее и зафиксировать на бумаге наименее опасные повороты…
Покончив с анкетой, он принялся изучать контракт…
– Прочитали? С условиями согласны? – не отрываясь от компьютерного монитора, интересуется девушка.
– В процессе, – проглатываю строчку за строчкой.
Лицо девушки с нитками выщипанных бровей и жирно накрашенными ресницами его не интересовало – уж слишком отчетливо на нем написано презрение ко всему человечеству.
Девица была заурядной представительницей тупых офисных стерв. Длинные ноги, глаза по пятаку, губки бантиком, сиськи четвертого размера. И юбка из папиного галстука. Кармазину хорошо известен данный типаж: запредельный ЧСВ (чувство собственной важности), диплом платного отделения усть-козлоярского экономического колледжа и патологический синдромом вершительниц человеческих судеб.
Такая родную маму не пожалеет ради того, чтобы трахнуться с местным боссом. А потом, пользуясь доступом к начальственному телу, уничтожит всех его врагов. Но начнет, конечно, со своих.
– Где вы работали раньше? – цедит она сквозь ровные зубки.
А вот об этом распространяться не стоит. Во-первых, принадлежность к довольно редкой профессии может повредить трудоустройству. Во-вторых, он давал подписку о неразглашении секретной информации, связанной с предыдущей специальностью.
Решил назвать последнее место работы – там ничего секретного не было.
– Новорубинский водоканал.
– Кем вы работали?
– Водителем.
– Каков стаж вашей работы водителем?
Стас посмотрел на свою трудовую книжку, к которой мадам даже не притронулась. И нагло соврал:
– Около десяти лет.
– С условиями ознакомились? – щелкала она длинными ноготками по клавиатуре.
– Заканчиваю…
* * *Крепкие матерные словечки так и рвались из уст связанного Кармазина.
Этим словечкам не мешали ни разбитые губы, ни сочившаяся солоноватая кровь, которую поминутно приходилось сплевывать.
Да что от них было проку?.. Материться следовало раньше, когда готовил и натаскивал прибывшую из училища молодежь.
Мало готовил и натаскивал. Недостаточно был строг и требователен. Редко наказывал. А таких, как Павлов, надо было не наказывать, а гнать в три шеи из спецназа.
Впрочем, теперь поздно горевать.
