И снова он перебивался случайными заработками: грузил грузы, крыл крыши, охранял охраняемое…
А в перерывах бездумно глазел в экран телевизионной панели, много пил и вспоминал боевые операции…
* * *Воин, ранее не ведавший поражений, будет до последней минуты надеяться на чудо, на счастливое спасение. И лишь тот, кто успел не раз побывать в когтях смерти, способен в самой критической ситуации сказать самому себе: да, приятель, это конец. Кармазин даже в то ужасное мгновение, когда пришлось бросить оружие, не считал положение безнадежным и еще лелеял надежду на счастливый исход, ибо случались в его биографии схожие переделки.
И каждый раз выпутывался, отыскивая единственно верное решение, изобретая единственно возможный способ.
Но на этот раз удача, похоже, отвернулась. На поляне все складывалось иначе – из зарослей появлялись все новые и новые боевики, вооруженные до зубов, озлобленные потерями, с волчьими, наполненными ненавистью взглядами.
Тогда-то он и буркнул:
– Все, Стасик.
Отвоевался…
Раненого Димку добили сразу. Прищурив колючие глазки, предводитель банды подозрительно осмотрел окровавленное колено Кармазина. Правда, позже, когда оставшихся в живых русских избивали, он принял решение отсрочить его смерть – несмотря на касательное ранение, тот крепко стоял на ногах…
И вот, избитых, окровавленных, связанных, утерявших веру в спасение, их куда-то ведут. Впрочем, где бы они ни оказались, перспективы остаться в живых не было: не перерезали глотку в ущелье, значит, решили приберечь для показательной казни в бандитском стане.
– Так мне, дураку, и надо! – прошептал капитан. – Полгода назад предлагали перевестись комбатом в Рязанское училище. Нет, опять уперся. Сейчас курсантов бы гонял да попивал бы вечерами пиво… А вместо этого ползаю по горам во главе детсадовского сброда!..
– Брось, Стас. Кто ж знал, что за караваном идет целая банда? – послышался за спиной голос Толика. – Даже Броневич этого не мог предвидеть.
Вздохнув, командир группы промолчал…
* * *Кармазину было за тридцать, но он оставался убежденным холостяком.
Однажды – по бурной лейтенантской молодости – он решился на эксперимент и прожил целый год гражданским браком с одной симпатичной особой по имени Анна. За недлинную семейную идиллию этот «ангел во плоти» изменился до неузнаваемости.
Однажды Станислав услышал мудрое изречение: «Мужское пристрастие к алкоголю порождается перевоплощением любимой женщины в стерву».
