— Я за машину расписывался! К тому же я выиграл приз за оперативное вождение в семьдесят восьмом году!
— Прошлого тысячелетия!.. — хихикнул Сникерс, но спорить с Цацой не стал.
Они еле-еле, как казалось Лехельту, миновали перекресток.
— Куда дальше? — невозмутимо спросил Цаца, притормаживая.
— В центр, я думаю... — неуверенно ответил Андрей. — Только так мы их не догоним! Вон, вон они!
Далеко впереди, в потоке машин, виднелась синяя “четверка”.
— Тормози, — сказал Сникерс. — Я поведу.
Было в голосе этого добродушного толстяка нечто такое, что даже скандальный “пенсюк” счел за благо с ним не спорить.
Они проворно поменялись местами — и преследование пошло веселее, только светофоры замелькали. Пикап приближался — а поток машин становился все плотнее, и толстый Сникерс, обливаясь потом, дергал руль направо и налево, вертел головой и чертыхался вполголоса.
Наконец они остановились. Впереди, сколько хватало взгляда, торчали разномастные багажники, курились дымки. Одиноко высился в пробке троллейбус, раскинув рога, точно лось на вырубке.
Дональд выскочил и побежал вперед, прижимая к груди фотоаппарат, лавируя между машинами и приближаясь к застрявшей неподалеку “четверке”. Его не отговаривали. Все они понимали, как важно зацепиться. Оперативная работа сродни эстафете: стоит кому-то ошибиться и уронить палочку — и все предшествующие усилия и успехи напрасны...
Он вернулся скоро. Молча сел в машину, махнул рукой и сказал:
— Это не они.
Сегодня был явно не его день...
— Точно не они? — сочувственно переспросил Цаца, причмокнув языком.
— Может, плохо смотрел?
Андрей только головой покачал.
— Наплюй, — посоветовал Сникерс. — С кем не бывает...
— Да я и не расстраиваюсь. На зачет опоздал, вот жалость...
Он уныло взглянул на нескончаемую пробку.
— Ребята, не буду я тут с вами загорать... Скажите оперативному, что я двинул на базу своим ходом. Буду часика через три.
— Валяй, — дружелюбно отозвался Цаца. — Можешь не спешить, я попозже доложу. Прогуляйся.
И Андрюха махнул к Маринке.
Они не виделись три дня, он лишь звонил ей с мобильника из засады.
Увидав его такого — грязного, небритого, странно одетого и до чертиков усталого, — она всплеснула руками.
— Ну как, поймали?
Андрей не рассказывал ей ничего, она лишь знала, что он где-то кого-то ловит.
— Пойдем, съедим кого-нибудь, — вместо ответа сказал он."
"Его вид говорил красноречивее всяких слов. И Маринка повела его в пиццерию, накормила и напоила пивом, рассказала ему институтские новости.
