Но этот иммунитет не передавался по наследству, и новые волны чумы приходили снова и снова, раз в поколение, раз в двадцать-тридцать лет. Что происходит сейчас? Не осталось ни одного барьера. Люди живут везде, люди встречаются, летают на самолетах. Смертельный вирус, появившийся в каком-нибудь захудалом городишке, может распространиться по всей планете за день, а то и меньше.
— Мог, — уточнил я.
— Ты про сектора? Ну да, хорошая идея, умные люди написали Протокол. Только его же не соблюдают. И каждый раз, когда кто-то его нарушает, угроза увеличивается.
К тому же сейчас, как ты видишь, во многих секторах его уже и некому соблюдать. Даже границы секторов становятся весьма условными, потому что их некому охранять.
— А лекарства?
— Это вот ты очень хорошо и вовремя о них вспомнил, да. — Богослов почти прижался к моему уху, накрытому наушником, и создавалось ощущение, что он орет мне прямо в него, а не говорит в микрофон. — Знаешь, ведь считается, что большинство болезней человек получает от домашнего скота.
И фармацевтам пришлось просто выбросить все лекарства, когда фермеры начали давать антибиотики не только больным коровам, но вообще всем. Превентивно, так сказать. Добавлять в еду, чтобы животные не болели. Им — безопасность доходов, человечеству — полная бесполезность лекарств. Очевидно, что большинство болезней, приходящих к нам от животных, с тех пор стало невосприимчиво к действию антибиотиков. Дозы все увеличивались и увеличивались, но человек — это тоже такой большой микроб, и в какой-то момент антибиотик начинает убивать и его.
Образно выражаясь, конечно…
Богослов обернулся, посмотрел, не вернулся ли командир, и вновь наклонился ко мне. Чуть ли не заговорщицким шепотом он продолжил:
— Кстати, в Манчестерском протоколе есть отдельный параграф, запрещающий использование антибиотиков для животных. Под страхом уничтожения всего поголовья. Не самый известный из параграфов, не то что изоляция карантинных секторов. Но не менее важный. Появись он лет на десять-двадцать раньше… И если бы его хоть кто-нибудь соблюдал… Глядишь, все было бы проще.
— Немного, — кивнул я. — Гонялись бы за ядерными чемоданчиками, и все."
"— Ну да. Кстати, теперь ты понимаешь, почему Китай накрыло прежде всего?
— Скученность?
— Ну да. Но не только. Еще великолепная транспортная инфраструктура. И то, что у них до последнего оставалась сильная центральная власть, не позволяющая дробления на сектора, и еще то…
Мы разговаривали еще долго.
