Но привычки — сильнее. А еще — это занятие словно убеждает нас, что мы планируем вернуться к этим машинам. Улететь обратно. Такое занятие дает надежду лучше всяких разговоров.
Мы не жжем мостов.
Пусть другие жгут их за нас.
«Шалуны» исследуют окрестности, в своей любимой дурашливой манере перемещаясь между деревьями, по снегу, по дороге, на которой стоят вертолеты.
Ни одного следа По этой дороге не ездили машины неделю, а то и больше. А ведь это — единственная дорога в сторону бункера.
Похоже, год-другой — и здесь все же появятся волки.
И другие звери. Все к тому идет.
Мы надеваем специальные снегоступы и вытаскиваем наружу два снегохода.
Тюжок будет работать на ходу. Нам надо подобраться поближе к периметру, чтобы он смог подключиться. Подослать «шалуна», попробовать перехватить управление. Хотя бы для того, чтобы объявить местной системе нас своими.
У нас есть все коды, все пароли. Но никто не знает, сработают ли они. Не устарели ли. У военных всегда был бардак, а уж теперь — вообще непонятно, чему верить.
Мы лишь надеемся, что не все здесь окончательно превратилось в хаос.
Тюжок посылает своих «шалунов» вперед, на осторожную разведку. Им даже не надо приближаться к внешнему периметру закрытой, огороженной территории, внутри которой прячется бункер. Лишь выйти на расстояние досягаемости передатчиков — достаточно. Нам надо подключиться к самым защищенным линиям связи в стране.
Мелочь, когда есть инструкции.
— Что-то не так, — говорит Тюжок, когда наконец ему удается подсоединиться.
— Сильно не так.
Кто бы сомневался.
— Что именно? — осторожно спрашивает Тоско.
— Как бы… — Тюжок в замешательстве, — …сказать… В общем, внешний периметр частично отключен. Не мной. До нас. Недавно. Кто-то прошел внутрь перед нами. И даже не сильно заботился о том, чтобы замести следы.
— Тогда другая группа, — убежденно говорит Тоско. — Нас же предупреждали, что задание получили не только мы. Кто-то оказался здесь раньше нас. Может, даже сделает все за нас.
Тюжок неуверенно кивает.
— Только все равно, — говорит он, — наши планы слегка меняются. Так что давайте поосторожней.
— Почему? — шепотом спрашиваю я Богослова. — Почему еще ни одна операция не прошла согласно плану?
— Я перефразирую Сунь Цзы, — отвечает напарник: — «Ни один план не выживает после первого контакта с врагом».
Мы идем по окраине леса, в отдалении от дороги и центральной группы. Привычка. Не кучковаться, чтобы нас нельзя было достать одной гранатой. Или ракетой.
