«Шалун» начинает разгоняться от самого проема шахты лифта.
Теперь никаких сложных движений, лишь максимальная скорость.
Мины взрываются одна за другой, но ни одна из них так и не успевает остановить дрона. Он проскакивает в глубь коридора, и лишь копоть и пыль на его поверхности доказывают, что он действительно побывал в переделке.
Мы ползем. «Шалун» слишком небольшой, чтобы расчистить нам весь коридор, а у нас слишком мало времени, чтобы устраивать несколько заходов, со сложными акробатическими маневрами.
«Шалун» сможет, мы верим, но времени нет.
— Убедитесь, что на передовых дронах включены газоанализаторы, — говорит Тоско. — И подготовьте все шлемы к режиму противогаза. Что-то больная у этих ребят фантазия.
Он как в воду смотрит.
Проблема с возможным отравлением заключается в том, что приходится искать даже не мину, а датчики.
Очень повезет, если боевое отравляющее вещество просто распылят в воздухе заранее, тогда его сразу зацепят газоанализаторы дронов.
Но это может быть самоделка с ядом. Ни одна страна не выпускала таких мин. Для армейских операций с ними больше мороки по хранению, транспортировке и обеспечению безопасности, чем «пользы». Может, они и применялись какими-нибудь шпионами во всяких спецоперациях, но там, скорее, тоже делали штучные образцы.
Яда может быть совсем немного, и контейнер может оказаться слишком маленьким, чтобы его заметить.
Поэтому «шалун», тот, что в авангарде, ищет датчики. Непрерывно сканирует все пространство, постоянно выделяет то один, то другой необычный выступ на поверхности стен, на полу, даже на потолке, и предлагает рассмотреть его поближе своему владельцу.
Тюжок смотрит на каждый, но в конце концов все это оказывается лишь неровностями покрытия.
Они расположили датчик у самой лифтовой, прямо над входом из коридора в холл. Это не луч, а датчик объема. Нам везет только в том, что это не специальный биосканер. Такой бы пропустил механический дрон мимо, сработав только на живое.
Но доза, видимо, убойная. Датчик «шалуна» срабатывает сразу, и я моментально хлопаю по шлему, затягивая под подбородком кольцо уплотнителя. У нас нет баллонов с кислородом и настоящих противогазов — тоже нет. Лишь пятиминутный запас воздуха, подающегося под шлем, прямо ко рту, под давлением. Пять минут давление под стеклом бронешлема продержится чуть выше, чем снаружи, не позволяя отраве пробраться в мои легкие.
