Точно как на небесах

Стаканов, однако, нигде не было, и Маркус невольно подумал – не хочет ли леди Уинстед, чтобы он налил лимонад девушкам прямо в рот?

Он улыбнулся. Занимательная картина.

Маркус прошел в дверь, на которую указала ему леди Уинстед, стараясь не шуметь, дабы не мешать репетиции.

Но репетиции не было.

Он увидел, что четыре девицы спорят так, как будто от результата спора зависит судьба Великобритании. Точнее, спорили трое. Четвертая, сидевшая за фортепиано – очевидно, гувернантка, – мудро оставалась в стороне.

Примечательно было то, что все три девицы Смайт-Смит ухитрялись не повышать голоса, видимо, по молчаливому соглашению, ведь скоро в зал должны прибыть гости.

– Если бы ты просто улыбалась, Айрис, – резко сказала Гонория, – все было бы куда проще.

– Для кого? Для тебя? Уверяю, тебе проще не стало бы.

– Мне не важно, улыбается ли она, – произнесла другая. – Мне вообще это не важно. Она злая.

– Дейзи! – воскликнула Гонория. Дейзи прищурилась и посмотрела на Айрис:

– Это ты злая.

– А ты дура.

Маркус взглянул на гувернантку, та положила голову на фортепиано, и он задумался – сколько же времени Смайт-Смиты спорят?

– Ты можешь хотя бы попытаться улыбнуться? – устало спросила Гонория.

Айрис растянула губы в ухмылке настолько страшной, что Маркус чуть не убежал из комнаты.

– Боже, забудь мою просьбу, – пробормотала Гонория. – Только не делай так.

– Трудно притворяться веселой, когда хочется выброситься из окна.

– Окно закрыто, – услужливо заметила Дейзи.

– Именно.

– Пожалуйста, – взмолилась Гонория, – разве мы не можем на некоторое время примириться?

– Мне кажется, мы играем прекрасно, – фыркнула Дейзи. – Никто и не заметит, что мы репетировали с Анной только шесть часов.

Гувернантка подняла голову, услышав свое имя, потом снова опустила ее, поняв – ответа не требуется.

Айрис повернулась к сестре с почти злобным выражением лица.

– Ты не отличишь хорошую му… Ой! Гонория!

– Прости. Мой локоть?

– И мои ребра.

Гонория прошипела кузине что-то, предназначенное явно только для нее, но, очевидно, имевшее отношение к Дейзи, поскольку Айрис пренебрежительно взглянула на сестру, вздохнула и сказала:

– Хорошо.

Маркус снова посмотрел на гувернантку. Она, кажется, считала пятна на потолке.

– Может, нам стоит попробовать в последний раз? – устало, но решительно спросила Гонория.

– Не могу представить, как это может нам помочь, – сказала Айрис.