Точно как на небесах

Больше им нечего обсуждать. Больше они и не будут это обсуждать, понял Маркус. Они мужчины, и таков их обычай. Он протянул руку, собираясь похлопать Дэниела по ноге или, может, по плечу. Но вместо этого ткнул его локтем в бок.

– Рад, что ты дома.

Дэниел помолчал несколько секунд.

– И я, Маркус. И я.

Глава 23

Оставив Маркуса и Дэниела в холле, Гонория тихо пробралась в комнату для репетиций. Как она и думала, там никого не было. Из зала через открытую дверь проникал слабый свет. Гонория еще раз посмотрела на себя в зеркало.

В зале было еще довольно много гостей, и Гонория надеялась, что ее отсутствия никто, кроме семьи, не заметил. Дейзи стояла в центре комнаты и объясняла всем, кто готов был слушать, как сделана ее скрипка. Чрезвычайно довольная леди Уинстед стояла в стороне, а Айрис…

– Где ты была? – прошипела Айрис.

…Уже стояла рядом.

– Я плохо себя почувствовала, – ответила Гонория.

Айрис с отвращением фыркнула.

– Сейчас ты скажешь мне, что заразилась от Сары.

– Мм, возможно.

В ответ на это Гонория услышала вздох.

– Я хочу поскорее уйти отсюда, но мама об этом и слышать не желает.

– Мне жаль, – сказала Гонория. Трудно выражать сочувствие, когда переполняет радость, но она постаралась.

– А хуже всего – Дейзи, – со злостью сказала Айрис. – Она ходит напыщенная, как… У тебя на рукаве красное пятно.

– Что? – Гонория осмотрела платье. Действительно, на рукаве оказалось пятно крови размером с монету. Один Бог знает, кому из двух подравшихся она принадлежит; когда Гонория уходила, на обоих было уже вполне достаточно ссадин.

– О. Я не знаю, что это.

Айрис замерла и наклонилась поближе.

– Думаю, кровь.

– Могу с уверенностью сказать – нет, – солгала Гонория.

– В таком случае…

– Что наделала Дейзи? – быстро вставила Гонория. Айрис удивленно моргнула, и Гонория пояснила: – Ты сказала, что она хуже всего.

– Да, действительно, – яростно произнесла Айрис, – но ей для этого не надо делать ничего конкретного.

Ее внезапно прервал взрыв хохота. Смеялась Дейзи.

– Я сейчас заплачу, – объявила Айрис.

– Нет, Айрис, ты…

– Не мешай мне страдать, – оборвала ее Айрис.

– Прости, – покаянно пробормотала Гонория.

– Это самый унизительный день в моей жизни. – Айрис покачала головой, она выглядела совершенно измученной. – Я не смогу играть на следующем концерте, Гонория. Говорю тебе, не смогу. И не важно, если больше не найдется виолончелисток. Я не смогу.