Точно как на небесах

В Фензморе никого больше нет, ради кого она могла бы приехать, и вот она в его комнате, но все равно почему-то это казалось… Не странным, нет. Просто…

Неожиданным.

Маркус попытался углубиться в размышления. Гонория приехала в Фензмор. Он не ждал и не мог рассчитывать на такую самоотверженность. И тем не менее совершенно не удивился.

Как будто ее приезд был совершенно нормальным событием.

– Спасибо за окно, – тихо поблагодарил он.

– Пожалуйста. – Она попыталась улыбнуться, но не смогла спрятать беспокойство.

– Уверяю, что меня не сложно оказалось уговорить. Не думаю, что мне когда-нибудь было так жарко.

– Аналогично, – попытался пошутить он.

Она снова улыбнулась, на этот раз по-настоящему.

– О, Маркус, – сказала Гонория, наклонившись и откинув волосы с его лба.

Она покачала головой, но как-то неуверенно, словно сама не знала зачем. Безнадежно прямые волосы Гонории падали на лицо. Она сдула их, но они снова упали. Наконец она заправила их за ухо.

Они снова упали ей на лицо.

– Ты выглядишь усталой, – хрипло произнес Маркус.

– И это говорит человек, который не может держать глаза открытыми.

– Достойный ответ, – заметил он, каким-то образом найдя в себе силы едва заметно погрозить указательным пальцем.

Она на секунду замолчала, потом спросила:

– Ты хочешь пить?

Он кивнул.

– Извини, я должна была спросить сразу, как только ты проснулся. Ты, наверное, испытываешь страшную жажду?

– Не очень страшную, – солгал он.

– Миссис Уэдерби оставила кувшин с водой.

– Гонория потянулась за водой. – Она не холодная, но, думаю, все равно достаточно освежающая.

Маркус снова кивнул. Освежающим будет все, кроме, пожалуй, кипятка.

Она протянула ему стакан, потом сообразила, что он не сможет пить лежа.

– Сейчас я помогу тебе сесть, – произнесла она, поставила стакан обратно на стол и решительно принялась за дело. – Вот так-то, – тоном опытной сиделки сказала Гонория. – Нам осталось только поправить эту простыню, и ты сможешь выпить воды.

Маркус несколько раз открыл и закрыл глаза – так медленно, что каждый раз не знал, откроются ли глаза снова.

На нем нет рубашки. Забавно, он только сейчас это понял. Еще забавнее – он не чувствует никакого желания поберечь женскую стеснительность Гонории.

Наверное, она покраснела. Маркус не мог сказать это с точностью – было слишком темно. Впрочем, не важно. Это же Гонория. Она умна, рассудительна и не будет навсегда травмирована видом его обнаженной груди.