Токсичная любовь

Неужели все, что говорит этот монстр – правда? Лихорадочно начала вспоминать что было в 2010. Единственное помню, что отец ходил весь дерганный… Но я тогда училась в старших классах и не обращала особого внимания…

– А вообще, если хочешь знать, то ты мне нахуй не нужна. Но я хочу сломать тебя и хочу чтобы Захар мучился, жил в агонии представляя, как ты сосешь мой член, что ты делаешь весьма недурно, кстати. Я развлекусь с тобой, разрешу поразвлекаться с тобой всем своим друзьям, может пятерым— шестерым за раз и тогда отпущу.

– Я не буду с тобой долго, найду способ уйти.

– А мне не нужно долго. Год. Проведешь со мной год и все.

– И я должна тебе верить?

– У тебя есть выбор: провести со мной год или уйти сейчас.

Блефует ли он? Мне нужно поговорить с отцом и… Что дальше? Даже, если про папу все не правда, то остается Захар. И я точно знаю, что Стас пойдет до конца, чтобы засадить того за решетку.

Триста шестьдесят пять дней – не так уж и много за свободу и спасение любимого…

– Двенадцать месяцев и ни секундой большее

– Год и никто ни о чем не должен узнать.

Ни Захар, ни папаша. Будешь улыбаться, когда я скажу, будешь трахаться со мной, когда я захочу. А через год уйдешь, если захочешь.

После этого Стас силой брал меня каждую ночь. А я закрывала глаза и отключалась. Переносилась в совершенно другое место. Туда, где мне было хорошо и не было боли. Иногда, представляла, что это Захар. А потом сама себя ненавидела за это. Нельзя, просто нельзя, думать о том, кого я люблю всем сердцем, пока меня насилует психопат…

Мама так радовалась нашему со Стасом воссоединению, едва ли в ладоши не хлопала.

А мне хотелось накричать на нее, встряхнуть, сказать, чтобы замолчала. Неужели материнское сердце ничего не чувствует?

А вот папа, не в пример маме, был мрачнее тучи. Я пыталась выспросить у него в чем дело, но он лишь отмахивался. Ловила на себе его долгие и мрачные взгляды. И как же мне хотелось спросить у него про строительство, о котором говорил Стас. Но как это сделать, не вызвав подозрений.

Я же не дура, прекрасно понимаю, что отец добился таких высот не только честным путем. Все, кто при власти, у всех руки в перчатках. Вот я и молчала…

– Пассажиры рейса 603 Москва-Абу-Даби, посадка началась, – вывел из раздумий механический голос.

– Идем, – Стас пихнул меня рукой, – это наш.

– Абу-Даби? Мы летим в Арабские Эмираты?

– Иди молча и не беси.

Я встала со скамейки, взяла чемодан и последовала за Миллером. В голове потревоженным роем метались мысли.