Токсичная любовь

Отшвырнул сигарету в сторону, а сам развернул коляску к себе и навис над матерью, чтобы в глаза смотреть, руками подлокотники сжал, чтоб не думала отвернуться.

– Ты поедешь, мама, или, клянусь, ты больше меня никогда не увидишь. А я больше не услышу от тебя, что я – бесполезный кусок г#вна, который не заработал на жизнь.

Видел, что мать напугалась. По глазам, по тому, как сжалась в инвалидной коляске. Но перед глазами – пелена. Достала. И она знала, что я не шучу, сказал, не увидит, значит, не увидит. Губы трясутся, и слезы в глазах.

– Этого я и боялась, – словно самой себе, – копия он.

Улыбнулся холодно, расчетливо.

– Значит, далеко пойду.

Обошел кресло и повез обратно. Знал, что перегнул палку. Никогда так с ней не разговаривал. Однако понимал, что по-другому никак. Не поедет. Не согласится. Теперь обидится на меня. Да и плевать. Зато живая будет.

Зашли обратно в кабинет, где все так же Рита с врачом сидела. Подвез к столу, а сам у стены встал, опершись плечом.

– Давайте обсудим план лечения, – нарушив тягостное молчание, произнесла мама.

Неделя пролетела в сумасшедшем ритме. Мне в ускоренном темпе пришлось закрывать все свои дела. Я дни и ночи проводил в офисе. Подчиненные начали от меня шарахаться по углам, такой вот «красноречивый» вид у меня был.

В воскресенье мы с мамой и Ритой вылетаем в Германию. В клинике уже знают о нашем прилете. Владимир Маркович лично посоветовал врача, и его выбору я доверяю. Мне приходится брать отпуск. Самому смешно, как подумаю.

В субботу пришел с утра поставить пару подписей. Хотел выспаться, завтра с самого утра самолет. Как раз просматривал документы, зазвонил телефон. Отец.

– Да, – ответил на звонок.

– Сегодня вечером к нам придет Эдуард Никифорович с супругой. Ужин в семь, – как всегда, без приветствий, сказал Матвей Игоревич.

– И ты мне звонишь, чтобы я пожелал вам не подавиться? – поинтересовался я. Знал, что отец давно пытается переманить Эдика, точнее, его семизначный счет из другого банка.

– Не ёрничай, юнец. Ты знаешь, как Эдуард чтит семейные традиции. Так что придешь и будешь улыбаться.

– Не могу, у меня самолет с утра.

– Меня это не волнует. Ты придешь, Захар, если не хочешь, конечно, чтобы Стас с ним работал.

Бл#ть! Знает, как меня достать можно. Одно имя брата – и все, я заглотил наживку.

– И куколку свою возьми с собой.

С этими словами он разъединил звонок.