Толян и его команда (СИ)

Вроде и есть с чего ко мне прийти блюстителю порядка — я всё-таки вчера вызывал «ноль два», но напрягаюсь. Летёха — грузин.

— Ты Штыба Анатолий? — невежливо «тыкает» он мне и, махнув корочками, представляется: — старший лейтенант Мазукин.

— Я. Звонил вчера насчет хулиганов, говорят, их побили? — сразу даю понять, что понимаю тему разговора.

— Придётся с нами проехать, документы с собой? — спрашивает грузин.

— В номере, сейчас схожу, — пытаюсь пройти я, но меня хватают за плечо пальцами.

— Не надо никуда идти, найдём мы ваши документы, — говорит милиционер и подталкивает меня к выходу.

— Да дайте, я хоть отнесу призы в комнату, — возмущаюсь я.

— Ага, и ищи тебя потом по всей Москве! — скалится летёха.

Ну, не бить же мне его. Запугивать связями? Да он может не поверить или вообще не знать.

— Меня в чем-то обвиняют? — спрашиваю я, подходя к «бобику».

— А то ты не знаешь? Избил вчера троих человек, двое в больнице с челюстными травмами, — открывает передо мной дверь лейтенант.

А вот не мне он открыл, а себе! Лейтенант забирает у меня призы, а мне командует лезть назад в зарешеченный отсек!

— Я тут ни при чём, я милицию вызвал и спать лег, зачем мне вызывать милицию, если я бил? — возмутился я, но полез назад.

Там в отсеке уже сидел один здоровый дядя, причем без куртки, в одной майке! На улице плюс, конечно, но небольшой.

— Значит, ты ментам стучать любишь? — вкрадчиво спросил меня амбал, когда нас закрыли.

Глянув на его руки, увидел наколотого перед кистью орла! И надпись какая-то, не успел прочитать, что-то типа «ваше теперь наше» или в этом духе. Не успел, так как дядя схватил меня за шею как заправский борец. А не вчерашний ли это Костин обидчик? Думать некогда, резко бью свободной левой соседа в челюсть, тот, несмотря на свое величие, обмякает.

— Ваня, сука, ты чего ему наручники не надел? — слышу незнакомый голос.

Дверка нашей конуры резко открывается и вижу того же старшего лейтенанта в расстегнутой шинельке. На этот раз он зол, но я ещё злее. На улице безлюдно, многие спортсмены уже выехали из гостиницы, остальные с обеда и награждения не вернулись.

— На выход! Руки, — орет мне мент.

В его руках наручники, но сдаваться я не намерен.