Только для нас

Там они тоже меня вот так зажали и мучили долго-долго, уговаривая уже в процессе, умоляя, шепча слова восхищения… А я была настолько растеряна, что не помнила и не понимала тогда ничего… Верней, думала, что не помню и не понимаю. А вот сейчас со всей отчетливостью осознаю, что ни мгновение из той, первой, безумной ночи не пропало из памяти. Просто хоронила эмоции и воспоминания, прятала. Запрещала себе даже думать о случившемся, искренне считая это все ошибкой…

Оказывается, вся моя жизнь после была ошибкой? Да? Да?

— Да, Вет, да, да, да… — бормочет Ванька, пристраивая мою ладонь на себе, — сожми.

Сильнее. Не могу больше, не могу… Хочу тебя…

Он опять целует, глубоко входя языком в мой раскрытый рот, как-то попадая в такт с движениями Тима, и это выносит за грань. Я кричу, бьюсь в спазмах удовольствия, утаскивая, похоже, Тима за собой в это безумное марево.

По крайней мере, он меня отпускает в распоряжение Ваньки, тут же радостно сажающего меня сверху и скользящего внутрь до упора.

Тим смотрит, как я выигбаюсь на его друге от перемены позы, от остроты ощущений и в два движения доводит себя до финала.

А затем тянется ко мне, уже вовсю двигающейся на Ваньке, ловит за подбородок и целует, долго, глубоко, сбивая с ритма и вынуждая матерящегося глухо Ваньку перехватывать снизу инициативу и добивать до нужного нам всем результата. Меня прошивает его членом, кажется, чуть ли не насквозь, ощущение, что во мне что-то настолько большое, что дышать тяжело."

"Ванька кладет ладонь на мокрый от пота живот, гладит, нажимает, словно пытается себя нащупать внутри, и от этих ритмичных нажатий опять трясет, я пытаюсь хоть немного удержаться на плаву и не могу! В изнеможении падаю на грудь Ваньки, но Тим тянет чуть в сторону, не мешая другу мерно и тяжело вбиваться в мое измученное тело.

И заставляет взять себя в рот. Немного, только головку, крупную, темную, с моим вкусом, перемешанным с его…

Я, наверно, в этот момент опять кончаю. Не знаю, может, это как-то по-другому называется, то, что я испытываю… Не оргазм.

Разрушение. Полное. Меня на части разрывает, трясет, волны кайфа проходят по телу, и хоть как-то сдержать их я не в состоянии. Слышу, как подо мной матерится Ванька, кончая, широкая ладонь Тима накрывает затылок, удерживая, углубляя на мгновение и отпуская…

И больше уже ничего не ощущаю. Сложно что-то чувствовать, когда разрушена. Только блаженное ничто…

Когда появляется возможность дышать, осознаю себя лежащей на груди Ваньки.