Только для нас

И совсем не в романтическом ореоле!

Я смотрел на нее, не в силах оторваться, и только умудрялся поспешно гасить голод в глазах, когда Ветка ловила мои бешеные взгляды.

И бесился, дико бесился, видя, что Тим… Тим тоже смотрит. И в его раскосых зенках отражается мое безумие.

Я дико боялся откровенного разговора с другом, справедливо полагая, что тут-то нашей дружбе и настанет финиш.

Но и отдать ее ему, уступить… Не мог.

В глазах сразу красным все заливало, стоило ее представить с ним. Реально бояться себя начал!

И Тим тоже не форсировал, тоже, наверно, что-то такое ощущал… Мы с ним все же очень похожи были.

Как близнецы, чувствовали одинаково.

И оба одинаково голодно смотрели на нашу подругу детства. Так смотрели, как она не заслуживала. Словно пачкали ее своими взглядами, мыслями. И уничтожали тем самым все то светлое, что связывало нас воедино, детство наше веселое и голозадое уничтожали.

Выпускной пролетел в пьяном угаре.

У меня и у Тима на руках уже были повестки.

Мы осознавали, что вот он - порог нашего будущего.

И не знали, что делать с бурлящим в крови безумием.

Я ночи перестал спать, все в голове прокручивал, как тут Ветка будет без нас?

А если… Если найдет кого-то? Если влюбится? Надо же что-то делать! Надо сказать ей… Надо взять обещание. Она такая, честная очень, она никогда не обманет…

Но как быть с Тимом?

Мы сильно нажрались тогда, на выпускном. Смотрели друг на друга, не решаясь выяснить отношения до конца, определиться, кто отступит. А кто ее заберет себе.

Кому она будет писать письма в армию? Кого будет ждать?

И в итоге пришли в себя на привычном месте: в родном дворе, на скамейке напротив дома.

Отсюда был шикарный обзор на окна квартиры, где Ветка жила с матерью.

Мы пялились молча на открытую створку, передавали друг другу бутылку пива, полируя пьяный коктейль в крови.

Я прикидывал, что будет, если я сейчас просто подтянусь и по козырьку подъезда перемахну через подоконник.

В ее комнату.

Она спит, наверняка.

Зажмурился, на мгновение всего проявив слабость и представив ее в постели.

Голенькую. Волосы темные по подушке. Губы пухлые приоткрыты. И грудь мерно поднимается и опускается. И кожа гладкая… Я знал, что гладкая, я трогал… Типа, нечаянно, типа по-дружески. И потом следы этих фантомных прикосновений горели на пальцах…

Поймал привет снизу, разозлился, резко выдохнул, глотнул из бутылки, покосился на невозмутимую рожу Тима, оскалился , уже не в силах сдерживаться.