Только между нами

Я не собираюсь ждать своей очереди, чтобы поговорить со мужем. Только не после неё. Может хохотать в его компании сколько угодно, но лишь после того, как мы разведёмся.

С таким настроем я решительно покидаю свой кабинет и, проигнорировав ошарашенный взгляд Иры из-за стойки, без стука залетаю к Роману.

Он вскидывает брови, демонстрируя удивление напополам с недовольством. Алиса тоже смотрит на меня, не удосужившись стереть застывшую улыбку. Хотя не исключено, что у неё случился паралич лицевых мышц по причине моего внезапного появления.

— Мой вопрос срочный, — твёрдо говорю я, глядя мужу в глаза. — Судя по тому, что Алиса улыбается, все главные вопросы вы уже обсудили.

Краем глаз я вижу, как Елисеева меняет положение ног и поправляет подол юбки. Дело далеко не в ревности. Меня приводит в ярость то, что, работая со мной в одном здании, она меня ни в грош не ставит.

— Я ведь сказал, что пока занят.

— А у меня стоит работа, — парирую я. — Пусть Алиса пойдёт выпьет кофе с печеньем. Договорите с ней потом."

"Расслабленно-вальяжное выражение исчезает с лица Елисеевой: тонкие ноздри начинают возмущённо трепетать, а силикон в бюстгальтере стремительно размножается.

Окатив меня гневным взглядом, она поворачивается к Роману, видимо, для того чтобы выразить своё негодование моим пренебрежительным предложением.

Я продолжаю сверлить мужа глазами. Если он попытается унизить меня при ней, выставив из своего кабинета, — это будет означать конец. И неважно, что я сама вошла сюда без предупреждения, как и наплевать на то, насколько важные вопросы они могли обсуждать.

Мне нужен знак. Роман ведь далеко не идиот. Если он решит пойти на принцип ради демонстрации, что в офисе наш супружеский статус не играет никакой роли, — я без сожаления уйду. И дело будет совершенно не в Сопляке.

— Алиса, вернись к себе, — наконец изрекает он, пытая меня ответным взглядом.

После короткой заминки Елисеева встаёт. Даже сквозь слои тонального крема видны багровые пятна, проступившие на её лице. Из кабинета она выходит почти беззвучно и мягко прикрывает за собой дверь.

Тоже не дура, и прекрасно осознаёт, что, разыграв оскорблённую гордость, лишь себе навредит.

Я же, на удивление, не испытываю ни удовлетворения, ни триумфа от своей небольшой победы. Даже наоборот. Кажется, подспудно мне хотелось найти вескую причину, чтобы уйти.

— Надеюсь, вопрос действительно срочный, — сухо произносит муж. — Ты прекрасно знаешь, что я не терплю манипуляций.

— Ты с ней спишь? — вдруг вылетает у меня.