Только между нами

Напряжение во мне ослабевает. Он и правда не обиделся. И ещё хорошие новости: у нас получается поддерживать разговор. Если бы пришлось молчать — это было бы ужасно.

— То, что ты любишь чистоту, уже огромный плюс, — мягко замечаю я, решив наконец сказать ему что-нибудь приятное. — Не все мужчины могут этим похвастаться.

— В квартире моей матери всегда было грязно. Многие, повзрослев, пытаются изменить сценарий из прошлого. — Улыбка исчезает с лица Матвея, делая его серьёзным: — Если ты хочешь сходить в душ, то не стесняйся.

Я дам тебе свежие полотенца и даже заварю чай.

С небольшой заминкой киваю. Душ мне действительно необходим. Сперму и подтёки косметики я наспех стёрла салфетками, но едва ли это уровень чистоты, достойный женщины. Проблема в том, что я привыкла считать гигиенические процедуры интимным процессом, и проводить их в незнакомой квартире — это… С другой стороны, принять здесь душ едва ли интимнее, чем позволить трахнуть себя на рабочем столе без презерватива.

"

"Душевая — это небольшая комната, в которой компактно совмещено всё необходимое: стиральная машина, ванна, раковина и унитаз. С благодарностью и не без смущения я принимаю стопку полотенец из рук Матвея и запираю за собой дверь. Даю себе не больше минуты на то, чтобы посмотреться в зеркало и со вздохом покачать головой. Но мой сегодняшний девиз — не думать, поэтому, когда рой мыслей начинает неумолимо жалить, я скидываю платье и включаю воду.

По счастью, сама ванна тоже чистая, без серости и ржавых пятен, поэтому брезгливости, стоя в ней, я не испытываю.

Правда, когда начинаю мылить голову мужским шампунем, который миллионы раз видела на прилавках супермаркетов, приходится увеличить напор воды до максимума, чтобы заглушить воскресшие мысли. Жить здесь и сейчас. Сегодня только это важно.

Маски или кондиционера для волос здесь, разумеется, нет, как, впрочем, нет крема для лица, фена и даже расчёски. Я прочёсываю спутанные волосы пальцами и растерянно смотрю на серый комок платья, валяющийся в ногах.

Надевать его совсем не хочется. Так и выхожу: с волосами-сосульками, прилипшими к плечам, и замотанная в махровое полотенце.

Матвей сидит на диване. Перед ним на квадратном столике стоят две чашки и чайник. Смущение во мне сменяется приливом теплоты. Чай для меня давно заваривает только мама.

— Я не нашла расчёски. — Со смешком убираю волосы за ухо и киваю на столик. — С чем он? Пахнет вкусно.