Только между нами

Скоро станет совсем тихо. Но всё равно не так тихо, как в нашем с Романом доме.

— Да, Тань. — Приложив к уху зазвонивший телефон, я слежу, как чашка наполняется коричневой жидкостью. — Да, в пятницу всё в силе. Ты, главное, скажи, во сколько и где.

Толкнув дверь носком туфли, выхожу в коридор, где слышны удаляющийся смех и разговоры.

— «Манхэттен», который на Полянке? Да, слышала, но ни разу не была.

Кофе едва не расплёскивается на пол от того, как резко я останавливаюсь. Оказывается, смех принадлежит Алёне.

Они с Матвеем стоят возле лифта, о чём-то увлечённо разговаривая. Вернее, говорит он, а она заразительно смеётся. Двери разъезжаются, Матвей по-джентльменски пропускает Марьину вперёд и заходит следом.

Не дожидаясь, пока кто-то из них успеет меня заметить, я срываюсь с места и стремительно несусь в свой кабинет. Запираю дверь на замок и падаю в кресло. От быстрой ходьбы сердце часто колотится, и приходится какое-то время сидеть без движения, чтобы вернуть ему привычный ритм. Я добилась, чего хотела.

Он не истязает меня сообщениями, не ищет встреч и живёт дальше. Марьина не замужем. Всё именно так, как и должно быть.

Несколько раз проговорив эти аффирмации, я тянусь к кружке кофе, но нечаянно опрокидываю её, и уже в следующее мгновение на столе появляется коричневая лужа.

— Твою мать… — шиплю я, подскакивая. — Твою же мать!

Кофе неумолимо продолжает растекаться, попадая под ноутбук и капая на пол. Я промакиваю его ворохом салфеток и параллельно пытаюсь спасти от наводнения блокнот и телефон.

Отпихиваю их в сторону, но не слишком удачно, потому что мобильный с грохотом падает на пол.

Этот звук становится апогеем моих неудач. Отшвырнув бумажный комок, я упираюсь ладонями в край стола и тихо всхлипываю. Последний раз я плакала пару месяцев назад — в кабинете УЗИ, а до этого… Уже и не вспомню. Наверное, когда умер папа. Смерть тех, кто дорог, — достойный повод для слёз, но почему я плачу сейчас, у меня нет объяснений. И это не просто слёзы, а самая настоящая истерика.

Тело дрожит, в горле влажно булькает, а лёгкие, напротив, горят от сухости. Впервые за всю свою жизнь я чувствую себя глубоко несчастной.

28

Стелла

— За твой юбилей, Танюш! — Ольга, сестра именинницы, тянет бокал к центру стола, заставляя всех гостей, включая меня, приподняться с дивана, чтобы чокнуться. — Будь счастлива, любима и всегда оставайся такой же… — Окончание фразы не удаётся расслышать из-за радостного женского улюлюканья и перезвона стекла.