Только между нами (СИ)

В уголках глаз жжёт, и это меня злит. Столько ведь времени прошло. Откуда взялись эти слёзы?

— У тебя было что-то вроде выкидыша? — тихо спрашивает Матвей, продолжая меня разглядывать.

Теперь и он меня злит. Тем, что стал свидетелем моей слабости и даже не попытался отвести глаза. Тем, что не смутился задать этот вопрос. В таких случаях люди не пытаются узнавать подробности, а деликатно переводят тему. Никто не любит копаться в чужой боли.

— Выкидыша не было. Ребёнок умер внутри меня на двенадцатой неделе.

Ледяная волна воспоминаний окатывает с головы до ног.

Кабинет УЗИ, холодный свет плафона надо мной и сочувственный взгляд врача, сообщающего, что у моего ребёнка не прослушивается сердцебиение. Если как следует напрячь слух, то всё ещё можно услышать эхо разбивающихся надежд.

— И как ты с этим справилась?

Сопляк своего добился: по щекам стекают первые слёзы. Я салютую ему пустым бокалом и саркастично улыбаюсь.

— До нашего разговора думала, что справилась на отлично.

— Это нормально, что тебе до сих пор больно, — предельно серьёзно заявляет Матвей.

Будто он не тот, с кем я изменяю своему мужу, а мой чёртов психолог. — У моей матери случился выкидыш, когда мне было четырнадцать. После этого она начала пить.

— Надеюсь, это не намёк на то, что мне нужно притормозить с вином, — пытаюсь ехидничать я.

— Это я к тому, что тебе нечего стыдиться. И что ты действительно справляешься на отлично.

Я знаю, что нужно перевести тему, потому что использовать молодого парня как колодец для слива своих проблем неправильно.

Но портал в прошлое уже открылся и не готов так запросто захлопнуться. Я ещё никому не выговаривала всё до конца. Ни одна живая душа не знакома со всеми моими страхами. Ни Роман, ни именитые врачи-репродуктологи, ни моя мама, ни психотерапевт. Матвей сам виноват. Для чего он продолжает так выжидающе на меня смотреть?

— У меня не получалось забеременеть очень долго. Не созревали яйцеклетки, а без них даже искусственное оплодотворение невозможно. Со временем я стала чувствовать себя жутко виноватой, потому что Роман, конечно, хотел детей.

Все его деньги, оплачивающие лучших врачей, ничего не могли сделать, потому что женщина, на которой он женился, оказалась дефектной. Он мог выбрать кого угодно, а выбрал бесплодную.

Нахмурившись, Матвей приподнимается на локтях.

— Ты сейчас полную херню говоришь, Стелла. Ты разве корова, которую покупают ради молока?

— Знаю-знаю. Женщина — это прежде всего человек, личность и бла-бла-бла.