Только между нами (СИ)

Теперь я с чистой совестью могу усмехнуться. Господи, да он ещё и разорить меня угрожает. Неожиданно на ум приходят слова моей подруги Юли, которая несколько лет назад переехала жить в США. «Мужчина, который не слишком хорошо проявил себя в браке, при расставании покажет себя ещё худшим мудаком».

Она развелась за полгода до нашей с Романом свадьбы — с судом и скандалами. Квартиру, за которую её родители внесли первоначальный взнос и за которую Юля сама платила ипотеку, пока её муж, сидя дома, переживал трёхгодичный кризис безработицы, им пришлось поделить.

Как пришлось поделить и купленную Юлей машину, на которую, не имея водительских прав, Егор не претендовал в браке и которая резко понадобилась ему во время развода. Я тогда отшутилась, сказав себе, что Роман никогда не падёт так низко. Ошибалась. Потому что он только что пробил дно мироздания.

— Подавись своими деньгами и своим домом, — цежу я. — Мне ничего от тебя не нужно. С этого момента я буду считать дни, чтобы нас развели.

— Считай, конечно. — Навалившись на стол, муж смотрит на меня исподлобья. — Только имей в виду: если твоя позорная интрижка до кого-то дойдёт, я вас обоих размажу. Щенку твоему житья не будет. Я ему по всей стране двери закрою. За счастье будет машины на автомойке пидорить.

— Какой же ты мудак, — совершенно искренне говорю я. — И какое счастье, что у нас с тобой не было детей. Когда-то я считала это большим горем, а сейчас понимаю, что это самое настоящее провидение.

Ночевать у Матвея я не стала, чтобы не находиться в чужой квартире без него. Собрала ему сумку с вещами, купила две банки порошкового питания, которое, по заверениям фармацевта, должно восполнять в организме недостаток витаминов и белка, отвезла всё в больницу, а после приехала к маме.

Здесь вот уже второй час, лёжа в своей подростковой спальне, я сражаюсь с сумрачным состоянием и составляю план на завтрашний день. Навестить Матвея, написать заявление на увольнение, нанять грузчиков, чтобы перевезти вещи в квартиру на Зубовском.

Поначалу мелькнула шальная мысль не забирать ничего: ни одежду, ни сумки, ни украшения, часть которых была оплачена Романом. Не хотелось давать ему повод раздуваться от мысли, что все шесть лет он выступал спонсором моей безбедной жизни. К счастью, здравый смысл вовремя меня остановил. Ни к чему этот горделивый апломб. Тому, кому хочется думать о других хуже, чем есть, едва ли требуется повод.