Только между нами (СИ)

Милосердия для предателей во мне нет.

— Мы, чёрт возьми, никуда не выходим! — взвизгиваю я. — Никто о нас не знает… Чего тебе ещё нужно?

— Ты меня, похоже, не поняла, — выплёвывает Роман, сжимая и разжимая пальцы. — Житья вам не будет. Я ни на каких условиях не собирался благословлять ваше тихое счастье, и меня не устраивает, что бывшая жена позорит моё имя, спутавшись с сопляком. Поживи одна, как положено, и через год-полтора заведи себе нормальные отношения.

— Ты хочешь диктовать, когда и с кем мне встречаться?

— Ну ты же пришла мне диктовать, как поступать с сотрудником, который меня предал.

Ком из дремавших потрясений, страхов и отчаяния начинает бешено вращаться внутри меня, провоцируя неконтролируемую дрожь. Зря я думала, что меня ничем нельзя выбить из колеи. Потому что сейчас, в эту самую секунду, я падаю навзничь и ломаюсь. До последнего надеялась, что остаётся шанс… Что картина сложится, и всё чудесным образом наладится. Ни черта. Сейчас это стало ясно как день.

— Я уеду, понятно? — хриплю я, зажимая трясущиеся пальцы в кулаки.

 — Мне предложили работу в Питере. Я уеду туда при условии, что ты оставишь Матвея в покое. Не будет никаких судов, интриг и метки предателя. Ты дашь ему нормально жить. Только на этих условиях.

— Не в твоём положении диктовать мне…

— Ни хрена, — перебиваю я. — Мне терять нечего. Боишься, что изваляю твоё имя в грязи? Я это сделаю. Обойду все самые паршивые редакции, дам интервью везде, где меня захотят выслушать, и расскажу, как я изменяла тебе на столе с сотрудником, который даже университет не успел окончить.

Буду плакать на камеры, рассказывая, в какую ярость ты пришёл от этой новости и как нанял человека, который его избил. Может быть, я ничего не докажу, да… Твой приятель Скворечников наверняка подсуетился. Но вони будет очень много, и фамилия Родинский станет синонимом рогоносца.

— И за клевету по миру пойдёшь, — гневно рявкает Роман, наваливаясь грудью на стол.

— Возможно. А возможно, и нет. В любом случае наш любовный треугольник без внимания не останется.

Мы сверлим друг друга взглядами. Каждый отчаянно желает выиграть, хотя мы оба знаем, что победителей среди нас нет. Есть двое проигравшихся в пух и прах.

— Гляжу на тебя и думаю, — наконец говорит он, — почему я раньше не замечал, что ты ненормальная?

Приходит мой черёд усмехаться.

— Так, может, стоило лучше смотреть? Ответ мне нужен сейчас. Ты перестанешь обвинять Матвея в том, чего он не делал, и закончишь фабриковать дела.