Только между нами (СИ)

Роман с нетерпеливым вздохом откидывается в кресле и презрительно кривит губы.

— Очередная придуманная чушь с эффектным названием, чтобы срубить денег на желающих выпендриться. Сходи одна или свою подружку из отдела кадров возьми. Знаешь же, что я такую херню терпеть не могу.

— А что ты вообще любишь, Ром? — переспрашиваю с деланым спокойствием, хотя в висках уже вовсю начинает бушевать гнев. — Ну помимо ресторанов? Есть что-нибудь, что тебе нравится? Мои друзья для тебя недостаточно хороши. Мои предложения о совместном досуге — тоже.

Так, может, сам предложишь что-нибудь?

— Я слишком много работаю, чтобы в своё свободное время страдать хернёй. Общаться с людьми, барахтающимися в болоте, которое я перерос на первом курсе университета, и расхаживать в толпе хипстеров, пытаясь разглядеть искусство в куче говна, — это не моё. — Муж тянется за телефоном, известившим в этот момент о входящем сообщении, и, быстро пробежавшись глазами по экрану, резюмирует: — Можешь считать, что я слишком себя ценю для этого.

— А я, по-твоему, себя на помойке нашла, если могу общаться с теми, о ком не печатают статьи в «Экономисте»? — От возмущения позволяю себе перейти на повышенный тон. — И очевидно, вкус у меня дерьмовый, потому что я лихо не поливаю помоями то, о чём не имею ни малейшего понятия.

— Я не собираюсь с тобой скандалить, Стелла. Хочешь приобщиться к сомнительному прекрасному — приобщайся без меня. И когда в следующий раз захочешь порассуждать о статьях в «Экономисте», вспомни, благодаря кому ты живёшь так, как живёшь.

— Ты, кажется, что-то путаешь, Рома. Ты меня не на улице подобрал. Я и до брака с тобой прекрасно зарабатывала. И напомню: это ты уговорил меня перейти к тебе на работу.

— Мне ехать нужно. — Роман встаёт и подхватывает с кресла пиджак, давая понять, что разговор окончен. — Буду поздно.

Он выходит из кабинета, а я остаюсь сидеть в кресле, сжимая и разжимая кулаки от бессилия и разочарования. Даже удивительно, что интуиция Романа работает настолько безотказно.

Тогда, после приезда из Мурманска, ему удалось нокаутировать мою совесть и заставить меня поверить в то, что он готов стараться ради нас. Но едва я вновь добровольно положила голову на плаху нашего брака, как он не преминул взмахнуть топором. Всё стало как раньше — как происходило уже десятки раз. И почему-то это «всё» сейчас ощущается гораздо больнее.

Я встаю и, найдя на столе пульт, выключаю кондиционер. Слишком холодно. Я продрогла до костей.