— Зачем ты так? — спросила она надрывным голосом, все еще плача у меня на груди. — Зачем?!
— Как?
— Вот так, как сейчас! — Она дернулась, чтобы отстраниться, но я не позволил.
— Кейт, я такой. Я всегда такой. Я не принц из сказки, который будет петь песенки и носиться по лесу, собирая цветочки. Такой как есть, уж извини.
— Не правда, — пробормотала она, все же успокоившись. — Я видела тебя другим. Я теперь знаю, каким ты можешь быть.
— Это всего лишь одна из сторон, Кейт, всего лишь одна из сторон. И, кстати, если ты думаешь, что Алекс другой, ты сильно ошибаешься.
Он такой же как я, малыш. Даже хуже, наверное. Я, по крайней мере, не скрываю, что я мудак. Уж какой есть, извини.
Она чуть отстранилась и посмотрела на меня мокрыми от слез глазами. Не удержался, поцеловал. За секунду перевернул ее на песок и оказался сверху.
— Я очень хочу, чтобы ты приняла меня таким. Таким, какой я есть. Я не обещал, что со мной будет легко, моя девочка. Я не даю обещаний, которые не могу выполнить.
И я углубил поцелуй, не давая ей возможности ответить.
Она уперлась ладошкой мне в грудь, пытаясь остановить, но куда там. Нервы разожгли такой огонь, что затушить его можно только одним способом. Я слегка прикусил мочку маленького любимого ушка, она охнула и рефлекторно прижалась ближе.
Вот так, моя девочка. Вот так! Я подарю тебе другие ощущения сейчас, моя…
Я опустился ниже, к шее, провел по ней языком, прикоснулся губами, а потом снова укусил острыми клыками (да, девочка моя, они не только для красоты были сделаны), она вцепилась в меня двумя руками.
Снова провел языком в месте укуса. Снова вернулся к губам, параллельно одной рукой поднимая ее футболку.
Неудобно. Черт!
Вызверился я, рванул со всей силы, и футболка разлетелась по швам открывая моему взору так полюбившиеся розовые сосочки. Она вздрогнула. Но я погасил панику поцелуем, немного жестким и болезненным, впился в ее грудь, обхватывая губами соски, слегка прикусывая, сжимая.
— Мне больно… — услышал я где-то вдалеке, но не хотел останавливаться.
Уже не мог.
Я быстро сдвинул в сторону трусики, освободил уже готовый получить свою порцию удовольствия член и резко в нее вошел. Она всхлипнула и вцепилась в меня ногтями. Это только раззадорило. Я яростно вбивался в нее, успокаивая взбунтовавшиеся нервы, теша свое эго. Я все эти две недели был для нее нежным, я сдерживался. Только не сейчас.
