Устало бросил связку ключей на тумбочку, подошел, обнял сзади. От него пахло алкоголем, сигаретами и чем-то еще. Неуловимый запах, чужой, несвойственный моему мужчине.
— Что за повод? — не выдержав молчания, спросила я.
— Встреча была… важная.
— Где связь? — обида, копившаяся все эти дни, подступила к горлу.
— Встреча была в ресторане. Мы выпили-то по чуть-чуть. Чего ты злишься?
— Ничего, — дернулась, чтобы он отпустил.
— Кейт, что происходит? — зло спросил он у самого уха.
— Вот и я хотела бы понимать, что происходит, — ответила я.
— Пусти, мне неприятно, — снова дернулась.
Последняя фраза оказалась спусковым механизмом для него. Он прижал мне сильнее, до боли сдавливая ребра.
— Неприятно? — зарычал он мне прямо в ухо так, что его заложило. — Ты охренела?! — и он резко развернул меня к себе.
— Успокойся. Да, мне неприятно, что ты пришел в полночь, еще и нетрезвый. А должно нравится? — от обиды выпалила я, глядя в его злые глаза.
— Я ра-бо-тал! — по слогам проговорил он.
— Я вижу, — с обидной ответила ему.
— Пусти…
Он перекинул меня через плечо и понес наверх в спальню.
— Дима, прекрати! Что с тобой творится последнее время?! — пыталась я вразумить своего мужа, но когда он меня слушал?
Он швырнул меня на кровать, навис сверху, тяжело дышит и зло смотрит на меня.
— Неприятно, значит?! Хочешь покажу, что значит неприятно?! — выплюнул он мне это в лицо и с силой рванул футболку, отбрасывая остатки тонкой ткани в сторону.
— Хватит! — пыталась остановить его я. — Пожалуйста. Что ты делаешь?!
Он с остервенением и злостью стянул с меня домашние штаны вместе с бельем.
Его рубашка тоже оказалась просто порвана. Пуговицы со звоном полетели на пол, вслед улетела и сама рубашка.
— Дима… Дима, ну хватит… Ты чего? — пыталась я до него достучаться.
Было так обидно. Ну что я такого сказала? Ведь правду. С ним что-то происходит, он отдалился, приходит поздно, пьет и ничего не говорит.
Он развернул меня и поставил на колени. Совершенно голая, уязвимая, доступная для него. Он сначала просто прижимался ко мне возбужденным членом, терся, недовольно сопел, а потом уткнулся совсем не туда…
— Мама… — прошептала я тихо, понимая, что он задумал.
— Неприятно ей, — услышала где-то сзади.
Я попыталась отстраниться, но этот жест оказался последней каплей. Я думала меня разорвет от боли, что я испытала в следующее мгновение. Лишение девственности — это сущая ерунда по сравнению с этим. Он резко ворвался в запретную зону, сразу на всю свою немаленькую длину.
