Только не дракон!

И в то же время сердце сжималось от боли, улавливая отчаяние, исходившее от мужей, и я сопротивлялась этому сладкому, но совершенно непозволительному поцелую изо всех сил.

Мои руки тут же были перехвачены за запястья и прижаты к подушке, а предпринятая попытка укусить этого сексуального агрессора за губу привела к прямо противоположному результату: он лишь судорожно выдохнул от наслаждения и инстинктивно дёрнул бёдрами, сильнее впечатывая свой напряжённый орган в низ моего живота. Мазохист, однозначно.

Я даже растерялась на мгновение, и дракон тут же коварно этим воспользовался, ворвавшись горячим языком в мой рот.

А я потрясённо замерла. Не знаю, что за магию он применил, но я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Голову пронзила яркая тёплая вспышка из чистой эйфории, наполненная пьянящим ароматом сирени, и весь мир разлетелся на осколки, оставив в моей реальности лишь карие глаза с золотистыми всполохами вокруг зрачка, которые, казалось, заглядывали мне прямо в душу, окутывая нежностью и любовью.

Я вдруг ощутила необычайную лёгкость, словно скинула с плеч камень, который носила на себе лет десять. Душа наполнилась ликованием, а искрящийся вокруг кровати золотистый купол добавил праздничного настроения, превратившись в сияющие конфетти.

Это было настолько дико, странно, восхитительно и совершенно неправильно, что мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Не знаю, есть ли на этой планете психиатры, но, думаю, мне они скоро понадобятся.

Неожиданно дракона откинула от меня какая-то сила, и я не сразу осознала, что тот рептилоид, который навязывался мне в мужья, решил вступиться за мои честь и достоинство.

Мужчины сцепились в яростной схватке, частично трансформируясь и оставляя выбоины в стене и полу от ударов кулаков и хвостов. Вскоре они вывалились в коридор и, судя по доносящимся оттуда звукам, продолжили битву не на жизнь, а на смерть.

Усмиряя внутреннюю дрожь, я слезла с постели и, придерживая сползающий верх платья на груди, сделала несколько шагов к мужьям, но ноги подкосились, и я безвольной тряпочкой осела на покрытый блёстками холодный мраморный пол.

Из-под кровати донеслось напряжённое урчание, громкий чих, и через секунду оттуда вылез Кей – весь покрытый пылью и нитками. Выплюнув изо рта обмусоленный кусок кашемировой ткани, он ринулся ко мне, встал на задние лапки, а передними приобнял за шею.