Только не плачь

Вот он, мой шанс хоть что-то сказать. Мы одни. Вокруг ни души. Самое время открыть ему правду на дорогого братца. Хотя бы попытаться. Только циничная насмешка, расползающаяся по красивым мужским губам, напрочь лишает остатков смелости.

— Увидеть хотела? На смотри, — руки в стороны развел и отступил на шаг назад, — мне повернуться вокруг себя? Чтоб ты лучше могла рассмотреть?

— Артур…

— Что Артур, — он жестко меня оборвал на полу слове.

— Я просто хотела…узнать, как у тебя дела.

Что я несу?

— Давно ли тебя стали волновать мои дела? — почти искренне удивился он.

— Всегда волновали.

— Избавь меня от этой псевдо-заботы, — пренебрежительно отмахнулся Барханов, — меня от нее тошнит.

Уверена, его и от одного взгляда на меня мутит по-страшному.

— Так зачем пришла? — глаза опасно сверкнули.

— Я не знаю."

"— Не знаешь? — протянул хищно, подступая ближе.

Горло перехватило жестким спазмом. Защипало, будто насыпали песка, смешанного с солью.

— Я пойду, — дрожащей рукой провела по волосам.

— Так быстро? Ну уж нет!

И мгновения не прошло, как он схватил меня под руку и резко затащил в свой кабинет, с грохотом захлопнув дверь.

— Ты чего? — попятилась от него, когда Артур хищно улыбнулся.

— Пообщаться захотел. Как-никак родственники.

Он медленно приближался, а я отступала, пока не уперлась задом в стол.

Еще шаг и Артур оказался совсем близко, забирая остатки кислорода.

Я вскинула голову, и утонула в его взгляде. Глубоком, пылающем, пробирающим до самых костей.

От его близости у меня закружилась голова. Я непроизвольно, облизала пересохшие губы, чувствуя, что едва дышу. Воздух с трудом проходит в легкие, хотя я вдыхаю полной грудью. Глубоко. Шумно.

Артур склонился ко мне.

Ниже. Еще ниже. Его лицо так близко к моему. И мне так хочется прикоснуться, поцеловать, почувствовать тепло любимых прикосновений.

Он заправил мне за ухо непослушную прядь волос, а я затрепетала от невесомого прикосновения.

Барханов склонился к самому уху и прошептал:

— Слушай, а может мне тебя прямо на этом столе разложить? — потянувшись вперед, хлопнул рукой по полированной поверхности, — а что? Хоть попробую из-за чего весь сыр-бор. Прикоснусь, так сказать, к прекрасному. А, то держался, берег тебя…идиот, — любимые глаза наполнились лютой стужей.