Только не плачь

Как же так? Этот вопрос крутился в голове, обжигая своим бессилием. Почему стоило только на горизонте зажечься маленькому лучику надежды, как судьба снова приготовила для меня удар?

Сделаю аборт — почти гарантировано лишу себя в будущем материнства. Не сделаю — плакали мои планы относительно скорого освобождения.

Если Кир узнает о беременности — он не станет со мной разводиться. Ему на хрен не нужна ни я, ни этот ребенок, но он никогда не упустит шанс досадить брату. Сказать Артуру в глаза, что обрюхатил женщину, которую брат совсем недавно любил — да за это Кир дьяволу душу продаст.

Приехав на работу, я получила очередной нагоняй от Кузьминой за опоздание, провела абсолютно бесполезный день, даже не пытаясь вникать в суть бесчисленных поручений. Перед глазами стоял тот момент, когда врач подтвердил мою беременность.

Острый момент, болезненный, снова вспарывающий едва затянувшиеся раны.

Поздравляю, вы беременны…

Так себе праздник. В пору рвать волосы на голове и выть от тоски, запрокинув голову к небу, или выйти в поле и хорошенько проораться, не жалея связок.

Однако ближе к концу дня меня начали посещать совсем другие мысли, особенно когда случайно увидела на сайте одного из партнеров картинку со счастливо улыбающимся беззубым малышом."

"Будто удар под дых. И тут же вереницей закружились образы: коляски, бессонные ночи, радость первой встречи, теплая маленькая ладошка, доверчивые объятия полные любви.

Больно.

— Да что с тобой опять! — взвилась Юлия Николаевна, когда я извинилась и выскочила из кабинета, не в силах больше сидеть и делать вид, что ничего не происходит.

— Совсем работать не хочешь! — донеслось мне вслед.

Я не знаю, чего хочу.

Глупое сердце. Ему было плевать на здравый смысл и на возможные последствия, на то, в какую бездну сорвется моя жизнь, если Кирилл обо всем узнает. Оно уже сжималось от тревоги за маленького человека внутри меня.

В дамской комнате никого не оказалось. Я привалилась спиной к холодной кафельной стене, зарылась руками в волосы, обреченно закрыла глаза. В ушах звенел собственный пульс — рваный, то судорожный, как у испуганной птицы, то медленный, тягучий, словно сердце билось из последних сил.

Ребенок не виноват, в том, кто его отец. Ему просто не повезло, как и мне.

И, кажется, я его уже люблю.

Естественно, ни на какой аборт я не пошла.