Только не рядом

Вижу его фирменные кроссовки, и как он подходит ко мне, наклоняясь. Не могу его сейчас видеть, мне нужно побыть одной.

— Ты можешь уйти, мне нужно побыть одной.

— Но тебе… — хочет он возразить, но сейчас мне это жизненно необходимо — побыть одной и успокоиться.

— Пожалуйста… я прошу тебя…

Он шумно дышит, сжимая и разжимая кулаки, явно борясь с собой, но все же отходит. Давая мне иллюзию одиночества.

Через некоторое время я прихожу в себя, но накатывает сильная усталость, а еще холод, как будто на улице осень.

Я ничего не говорю Владу, а просто сажусь обратно на пассажирское сидение. Смотрю на него. Он опять курит, облокотившись на капот, смотря в мою сторону. Мы находимся так близко, но в то же время так далеко, между нами пропасть, и чем дальше, тем быстрее и больше она разрастается, не давая нам шанса на спасение.

Он видит, что я села в машину, тушит окурок и тоже садится. Теперь он едет медленно, соблюдая все правила.

Мы молчим, и я наслаждаюсь этой тишиной, сил говорить и бороться совсем не осталось.

Через некоторое время Каменский нарушает тишину:

— Что это было? Объясни мне?! У тебя панические атаки?

Я чувствую тревогу в его голосе.

Ну конечно, его кукла барахлит, и это беспокоит его.

— Ничего, — отвечаю я тихо.

— Как это ничего?! — опять заводится Влад. — Я видел все своими глазами, это ненормально. Тебе нужно сходить к врачу.

— Со мной все нормально.

Не хочу с ним спорить.

Хочу просто принять ванну, согреться и лечь спать.

Мы подъезжаем к моему дому, к моей персональной клетке. Но сейчас я рада, так как это избавляет меня от дальнейшего разговора и спора.

Выхожу и направляюсь к дому. Но он берет меня за руку и разворачивает к себе.

— С тобой точно все хорошо? Ты сможешь быть одна? — спрашивает он, внимательно смотря на меня.

— Смогу, ничего не надо, так даже лучше, — отвечаю.

— Кукла, я не хотел всего этого, просто…

Неужели он чувствует какую-то вину за собой и сейчас раскаивается? Хотя мне это давно не нужно, я привыкла.

И его извинения успокаивают только его самого.

— Я поняла, а теперь отпусти, я устала, — опускаю я взгляд.

Он понимает, что больше ничего не может сделать, и отпускает мою руку. Не оборачиваюсь. Только слышу тихое:

На следующий день я встала разбитой и опустошённой. Как будто по мне всю ночь ездил трамвай. Кое-как все же встав, я решила принять душ. После него мне и правда стало легче и даже улучшилось настроение.