Только не рядом

Надо как-то абстрагироваться, я ни в чем не виновата. Главное, это знаю я. И мне не должно быть стыдно. Хочу уйти отсюда и больше не приходить, но ноги как будто ватные, не могу даже подняться, и опять начинает не хватать дыхания.

Меня одолевает паника, но уже не из-за ситуации, а из-за того, что сейчас меня может накрыть еще сильнее. Я не одна, тут люди, а сейчас мне нужно побыть одной.

— Пожалуйста… — почти пересохшим голосом пытаюсь сказать я, но вдруг слышу сильный грохот сзади. А потом громкое и злое:

— Что здесь происходит?!

— Что тут происходит, я спрашиваю?! — слышу я злой, почти яростный голос Влада.

Теперь все взгляды устремлены на него. Я тоже оглядываюсь. Вся его поза говорит о том, что он в бешенстве, от него так и исходит гнев, направленный на людей вокруг меня. Его глаза просто мечут молнии.

Я стараюсь абстрагироваться от этого, чтобы хоть немного успокоиться. Но ничего не помогает, так как я уже чувствую, что надвигается лавина, которая точно сметет все на своем пути.

— Я еще раз спрашиваю: что здесь происходит?! — повторяет свой вопрос Влад, уже явно теряя терпение.

Тут как будто оживает от гипноза Николай Федорович:

— А вот и Влад пришел, прекрасно, — начинает он спокойно. — Хотя вроде сегодня ты не должен был приходить…

— Не должен был, но узнал, что Ангелину обвиняют в каких-то махинациях… Интересно, какие у вас есть доказательства? — он подходит ближе и встает рядом со мной, почти закрывая меня.

— За тем компьютером сидела только она! Больше никто.

— А ничего, что она приходит сюда только на полдня? У тебя есть там камеры?! — почти рычит на него Влад.

— Нет, но там больше никто не сидел, — отвечает ему Алексей, тоже начиная злиться и терять самообладание.

Огонь разгорается еще больше, и все это из-за меня.

— Тогда ты не можешь утверждать, что это была она, ты не сидишь там круглые сутки! Любой твой работник мог это сделать!

Алексей злится еще больше, услышав эти слова.

Я умоляюще посмотрела на Николая Федоровича, чтобы он сделал хоть что-то, чтобы прекратить это все. Ведь ничем хорошим это не кончится. По нахмуренному выражению лица Николая Федоровича я поняла, что он тоже так думает.

— Так, все, хватит! — повысил он голос.

Удивительно, я всегда слышала только его мягкую речь, а сейчас тон совсем другой.