Только не рядом

— Убирайся! Чтобы мы больше не видели тебя в своем доме! — кричит он на меня, сажая жену на диван. — Раз не ценишь того, что мы тебе даем, значит, будешь жить как подзаборная шалава. Из этого дома ты выйдешь ни с чем! Как пришла, так и уйдёшь!

Больше он не смотрит на меня, полностью переключив свое внимание на жену. А я сижу дезориентированная. Неужели вот он — мой шанс на свободу? Свобода! Я как животное, которое еще не верит в то, что его выпускают, но очень хочет туда, где много света и где ему будет хорошо.

— Что сидишь, дрянь! Я сказал, убирайся из моего дома! — Олег бросает в меня мою куртку, и сейчас я понимаю: это точно мой единственный шанс.

— Олежек, мне что-то становится хуже, — слышу слабый голос Елены, и Олег опять переключает внимание на нее.

А я встаю и бегу в свою комнату, чтобы собрать все, что мне может понадобиться хоть на первое время. Понимаю, что, скорее всего, Олег не выпустит меня с какими-либо сумками. Он ясно дал понять, что я не могу взять ничего. Поэтому я хватаю спортивную сумку, выкидываю из нее все, что там есть, и беру только самое необходимое: документы, немного денег и по мелочи.

Застегиваю ее и молюсь, чтобы ничего не разбилось. Открываю окно и смотрю вниз. Хорошо, что это второй этаж, хотя все равно страшно. Но выбирать не приходится — кидаю сумку на землю. Захлопываю окно и спускаюсь вниз, где уже стоит стойкий запах валерьянки. Олег видит меня и со злостью идет в мою сторону.

— Я тебе что сказал! Ты не поняла меня, что ли? — кричит и кидает в меня вазу.

Она разбивается в миллиметре от моего лица. Но останавливаться я не хочу. Дрожащими руками открываю дверь и выбегаю на улицу. Слышу отборный мат в мой адрес, а потом очень громкий хлопок двери.

Вот и все. Теперь все точно кончилось!

Проходит примерно два часа, когда свет на первом этаже выключается и включается на втором. Я сижу на лавочке. На улице вроде и лето, но я все равно вся дрожу и до сих пор не могу согреться, и вообще абстрагироваться от пережитого, успокоиться. Вроде все кончено, но я как будто до сих пор слышу голос Елены и ее слова о моей настоящей матери.

Приказ Олега убраться из их дома и звук сильной пощечины, от которой до сих пор горит щека.

Наконец-то свет на втором этаже тоже выключается, сигнализируя о том, что они улеглись спать. Беззаботно, как будто ничего и не произошло.

Я встаю со своего места и тихо обхожу дом, чтобы забрать свою сумку. Темно, а у меня нет ни фонарика, ни телефона. Ощупываю почти всю местность и все кусты.