Только одна ночь. Ошибка прокурора (СИ)

Не любовь…

Утираю слезы и в который раз понимаю, что не могу здесь остаться. В каком качестве? Жены? Так Сарычев женат на другой, и разводом там не пахнет.

Это я, дура, поверила!

Правильно в Шансоньетке пишут, кто я. Сожительница прокурора. Звучит ужасно.

Открыв приложение, ищу билет до Москвы. А их нет! На сегодня осталось одно купе в СВ-вагоне. Выкупаю его одним махом. Я работаю. Могу себе позволить. Зато до Москвы буду ехать спокойно. И Чапе целая полка полагается.

— Ну, все. Пока, — обвожу медленным взглядом холл.

Печально смотрю на зеркала, висящие напротив. Солнце отражается в них и заливает светом всю комнату. От того и на душе становится радостно и светло.

Было. А теперь нет. Без взаимной любви все здесь чужое.

— Пора, — вызываю такси до вокзала. Наспех пишу прощальную записку и выхожу со двора, захлопнув калитку.

Вот все и закончилось.

По дороге на вокзал стараюсь не смотреть в окно. Честно говоря, я влюбилась в тихий и уютный Шанск. Встретила тут любимого мужчину. Мечтала о семье. Да мне нигде так хорошо не жилось, даже в родном городе!

Не хочу уезжать.

Но и остаться не могу. Тяжело жить рядом с всесильным прокурором. Ходить с ним по одним улицам. Должно быть расстояние. И рамки.

А иначе точно с ума сойду!

На нетвердых ногах поднимаюсь по мраморным ступеням в здание вокзала, прохожу через детекторы на перрон. Сажусь в поезд, в последний раз оглядывая золоченые кресты на городском соборе.

Вот и все.

Чапа скулит, будто уже тоскует по Феликсу. Я реву и все выглядываю в окно в надежде увидеть Сарычева.

Но никто не бежит по перрону, не кричит «Лара, вернись!».

Буднично стучат колеса, и проводница заходит проверить документы.

— Ты далеко, девонька? — смотрит на меня жалостливо.

— До Москвы, — прижимаю к себе Чапу и до конца не верю в происходящее.

— Там хоть встречают? — вздыхает она.

— Да, обязательно, — протягиваю ей паспорт. И как только остаюсь одна, выдыхаю с облегчением.

Я это сделала! Ушла от Феликса. Только почему-то вместо радости глаза закрывает пелена слез, и сердце рвется на части.

— Ты обедать будешь? — снова заглядывает ко мне проводница.

— Нет, спасибо, — мотаю головой. Мне сейчас кусок в горло не лезет. Отрешенно смотрю на проплывающие за окном привокзальные постройки и гаражи, глажу на автомате притихшего Чапу и реву от жалости к себе.

Поезд останавливается на какой-то маленькой станции недалеко от Агдальска. Пассажиры выходят на перрон размяться и покурить. Даже Чапа вертится юлой и поскуливает.