Только он

Он вспомнил привкус мяты, оставшийся после прикосновения ее губ к фляге

— Вы можете стоять? — сдавленным голосом спросил Калеб

Что-то в его голосе заставило Виллоу напрячься. Она высвободилась из его объятий и неловкими, озябшими пальцами стала снимать с Измаила седло.

— Собирайте хворост для костра, южная леди, — отводя ее руку, сказал Калеб. — О жеребце я сам позабочусь.

Это прозвище прозвучало сейчас как пощечина. У нее был порыв резко ответить Калебу, но для этого не нашлось сил. К тому же сейчас Калеб мог сделать для Измаила больше, чем она, а благополучие лошади для нее важнее, чем защита уязвленного самолюбия.

Виллоу молча повернулась и направилась к ивняку. Она забралась в такую непролазную чащу, какую только могла отыскать. Там она после длительной возни с застежками стащила наконец с себя промокшие тяжелые юбки, уповая в душе на то, что Калеб окажется джентльменом и не последует за ней.

Она основательно озябла, пока отжимала юбки. Но еще более неприятно и больно было снова их натягивать.

Виллоу принялась собирать хворост, щадя потертые места и неуклюже семеня из-за этого. Отрадно было то, что мало-помалу она согрелась и к ней вернулась привычная гибкость.

К тому времени, когда Виллоу появилась из кустов с охапкой сушняка, Калеб успел расседлать и привязать всех лошадей. Сидя на корточках под кустом, он счищал с веток сухую кору для костра, ловко орудуя длинным охотничьим ножом.

Виллоу положила хворост перед Калебом и направилась к вьючному седлу.

Сдерживая стон, она опустилась на колени и стала шарить в сумке в поисках продуктов. Подняв глаза, она увидела, что Калеб прилаживает над костром кофейник. Костер был настолько компактный, что его можно было накрыть шляпой. Легкий дым рассеивался среди ивовых зарослей. О присутствии людей можно было догадаться, только подойдя совсем близко и к тому же с подветренной стороны.

Укромность лагеря радовала и одновременно пугала Виллоу. Было ясно без слов, что Калеб опасался преследования.

Но даже если погони и не будет, любой, кого они могут встретить в этой дикой стране, вероятнее всего, окажется не другом, а врагом.

Да и суровое лицо Калеба говорило о том, что он начеку. Пламя освещало резкую складку у его рта, напряженный, сосредоточенный взгляд. Его вид не принес успокоения молодой женщине, которая валилась с ног от усталости и дрожала от холода в своей промокшей одежде.

«Я и не такое переносила, — убеждала она себя.