Только он

Калеб ехал по скользкому каменистому склону со скоростью, малейшее превышение которой грозило смертельной опасностью. Даже его крупные, выносливые лошади были на пределе и надсадно дышали до самого перевала, после которого начался извилистый спуск. Лес стал выше и гуще, и ветви нещадно хлестали Калеба и Виллоу. Ели и пихты все чаще перемежались с осинами. Дождь постепенно стихал, и стук капель по листьям незаметно перешел в дремотный шорох. Омытые дождем стволы осин излучали призрачное сияние.

Спускаться с горы можно было различными путями.

Когда Калеб наконец дал команду остановиться, Виллоу отрешенно взглянула на солнце. До конца этого самого длинного в ее жизни дня оставалось еще несколько часов. Первоначальная усталость сменилась у нее апатией и безразличием. Лишь через несколько минут Виллоу поняла, что Калеб исчез. Она вытащила из чехла дробовик, пригнулась к луке седла и затаилась, ожидая появления Калеба из чащи леса.

Холодный густой туман расступился, и стали видны разорванные облака. Неугомонный ветер негромко гудел в густом ельнике, а осинки под его порывами трепетали и шелестели так, как если бы по ним стучали капли дождя. В проеме облаков появилось солнце и послало такие горячие лучи на землю, что Виллоу вынуждена была снять жакет, расшнуровать кожаную верхнюю рубашку и слегка расстегнуть нижнюю из мягкой красной фланели, чтобы дать доступ освежающему ветерку.

Низкий, жутковатый звук гармоники Калеба предупредил Виллоу о его появлении. Она с облегчением вложила дробовик в чехол и пустила Дав вперед. Из леса верхом на Трее появился Калеб. Он успел сбросить с себя овчинную куртку и кожаную рубашку и расстегнуть несколько пуговиц шерстяной рубашки.

— Если кто-то поблизости и есть, то он оставил следов не больше, чем тень, — сказал Калеб. — Поехали. Судя по отцовскому журналу, здесь поблизости отличное место для стоянки.

— Неужели мы разобьем лагерь так рано? — спросила Виллоу, с трудом пытаясь скрыть радость в голосе.

— Арабским лошадям задора не занимать, но они не привыкли к большой высоте. Если им не дать отдыха, то к завтрашнему утру вы окажетесь на собственных ногах. А это очень досадно, потому что к утру бог собирается наслать на нас бурю.

Карие глаза Виллоу устремились к небу; в них читалось изумление, если не недоверие.

— Да-да, южная леди, будет дождь.