Только она

Но на счастье нашей охраны, она была не сильно одета. Веселились все, кроме самой Анжелы и ее мамаши.

Отец, однажды, подошел ко мне для разговора и задал интересный вопрос.

— Дань, мне сказали у тебя невеста. А кто она?

— Бать, глупый вопрос, ты ее прекрасно знаешь. — Его недоуменное лицо говорило о том, что понятие не имеет, что я несу. — У меня одна невеста. Всегда была и будет.

— Дань, — отец сочувственно на меня посмотрел, положив по привычке, наверное, уже, руку на плечо. — Ада, она может,… не захочет вернуться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Понимаю. — Уверено ответил я. — Что никуда она от меня не денется.

Но иногда… по вечерам в ее спальне, я вспоминал, как она была равнодушна в последнюю нашу встречу. Ее слова… про какого-то парня, что ей понравился. Конечно, со временем я узнал, что никого не было. Что в тот же день, после тех слов ей было хуже, чем мне… Но…

Я до безумия боялся, что больше не смогу ее прижать к себе.

Да, я не был святым монахом. И после того, как своей изменой я потерял Аду, я не превратился в асексуала. Целибат не держу. Но…

Иногда я встречал разведенок или вдов, которые не искали новых отношений и, уж тем более, не лезли в путы брачных уз. Просто искали партнера. Сексуального партнера для занятия сексом. Качественным и хорошим. И название у такого секса было до безобразия простым.

Для здоровья.

Вот и я занимался этим для здоровья. А иногда и рукой обходился, когда совсем времени не было.

Хотя вновь быть с девушкой в интимной близости я смог лишь через месяцев восемь после того, как ушла Ада.

Глава 18

Даниил

Шесть лет назад…

В тот роковой день мне позарез нужно было в институт сдать доклад. Даже, по сути, выступать с ним не нужно, просто отдать папку и быть свободным, замаливать грехи перед крохой и разбираться с Кариной.

Но на пол пути я вдруг понял, что не доклад для меня важен. Не учеба, разборки с Кариной и непонятной беременностью.

Развернувшись, я полетел домой и очень вовремя. Застал уже одетую Аду в дверях с чемоданом.

Плохо помню тогда свое состояние. Я понимал лишь одно, что не она, не чемодан этот проклятый, не могут выйти за дверь нашего с отцом дома. Я тянул за собой кроху, что-то говорил, но не чувствовал от нее эмоций. Не чувствовал и капли тех чувств, что еще вчера были в ней.