Только она

— Ты ко мне скоро на колени пересядешь, — продолжая смеяться, заметила моя заноза, за что получила щипок, все в тот же бок."

"— А можно? Ты не против? — на полном серьезе спросил у нее, а после мы вместе рассмеялись, заставляя оборачиваться на нас посетителей.

За болтавней и смешками Адель съела, все мной купленное и даже попробовала глоточек моего кофе.

— Ну и гадость, — скривилась девчонка, а я все же прижал ее к себе крепче и вновь уткнулся в волосы.

В этот момент к нам и подошел отец. Заметив мой нос в ее волосах, а руку на ее талии, нахмурился и, наверное, собирался сказать мне пару ласковых, но… почему-то не стал.

Дела плохи. Это я понял сразу.

— К маме можно? — подскочила мелкая, и мне пришлось ее, чуть ли не силой, возвращать обратно на стул и в мои объятия.

— Вика проходит кое-какие процедуры. Поэтому полчаса еще нужно подождать. Не переживай, скоро увидишь ее, — устало ответил батя.

— Дядь Саш, все так плохо? Скажите, я хочу знать. — дрожащими губами проговорила Ада, сжимая руки в кулачки.

Она подняла на меня взгляд и чуть заметно кивнув, улыбнулась. Да ты ж, моя радость. Все-таки, какая девочка понятливая.

— Бэмби, не переживай. Валера хочет все проверить, чтоб точно. Благо опаратура позволяет. Ты главное не переживай, а то если мама увидит, что ты плачешь, расстроится. Поэтому давай сначала дождемся результатов, и если нужно будет, а я в этом сомневаюсь, тогда и будем переживать.

— Хорошо.

Мы какое-то время ни о чем еще поговорили и отцу, наконец, позвонили и сказали, что можно пройти в палату к Виктории.

— Мама, мама. — подбежав к койке, на которой лежала женщина, Ада взяла ее за руку и поцеловала в щеку. — Как ты себя чувствуешь? Что доктор сказал?

Виктория лежала на белом постельном белье, и почти сливалось с ним в цвете, лишь ярким пятном были раскинуты ее рыжие волосы и те, как мне показалось, начали немного тускнеть. Женщина была больна и это не оспоримый факт, потому, как даже мне, далекому от медицины это было видно без всяких там анализов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Еще, когда они только приехали в наш дом, ее бледность бросилась в глаза, но искрящая улыбка оттеняла не здоровый цвет лица. Ее взгляд на мир и отношение к окружающим не давали возможности рассмотреть слишком тонкие запястья и пальцы рук, по которым струились сеточки вен.

— Хорошо, Ада.