Только она

Я помню, как болела мама. От меня скрывали. Да я бы и не понял толком, что происходит. Мама была беременна. Счастлива, до безумия. У нее не сходила улыбка с губ. Она постоянно держала руку на животе и оглаживала его. Мне говорила, что скоро у меня появится сестренка, красивая, такая же, как я. Когда внутри нее начал толкаться маленький человечек, мне казалось, что самая моя родная и любимая женщина на свете начала светиться будто изнутри. Мы все чаще стали слышать с отцом слова «люблю вас» и «счастлива». Но,… однажды, мама не вернулась домой.

Меня оставили с няней, а папа уехал вместе с нашим водителем на всю ночь. Утром он приехал серьезным, но уставшим. Со мной не говорил. Провел дома часа два и вновь уехал. Так происходило три дня. Я стал пугаться каждого хлопка дверью, ужасно соскучился по маме и страшно боялся никогда ее не увидеть.

На четвертый день приехал батя. Пришел ко мне в комнату и приказал няне собрать меня на улицу. Мы ехали в его машине, когда он обратился ко мне впервые за три дня.

— Даниил, ты уже взрослый. И я от тебя жду взрослых поступков. Мама в больнице и идет на поправку. Ей очень плохо, потому что… — Отец поджал губы и на несколько секунд отвернулся от меня к окну. А после, тяжело вздохнув и выдохнув, продолжил. — Потому что твоя, не родившаяся сестренка, ушла от нас. Улетела на небеса, и вернутся не сможет. Поэтому ты должен взять себя в руки и радовать маму. И я еще прошу тебя, никогда не спрашивай у нее про свою сестренку, будто… будто ее никогда не было.

Да, я был мал, но понимал о чем просит папа. Так и поступил. Ни слово не сказал о не родившемся ребенке, вот только, мама первые несколько недель не обращала на меня совершенно никакого внимания. Не улыбалась, смотрела, будто мимо меня. Перестала даже разговаривать. Не обнимала и не целовала на ночь. Мной по большому счету занимался отец.

После, стало все меняться. Я был так счастлив. Мама вновь заботилась обо мне. Прижимала к себе и гладила по волосам или обнимала ладонями за пухлые щечки и целовала в носик.

И в какой-то момент я понял, что у мамы есть кто-то еще, кого она так же любит, холит и лелеет. Разговаривает с этим человеком, когда нас с папой нет. Вот только этот кто-то совсем не видимый. Не мне, не отцу, не врачу, в больших круглых очках, не нашей кухарке и всей остальной охране.