Только она

Не знаю даже почему, но обратил внимание на ее запястья, оголившееся при поднятии рук. На нем были шрамы. Шрамы от порезов. Рваных, уродливых…

— Так, я звоню Грому.

— Нет…

— Да. И не спорь. Прости, можно чаю. Могу сам сделать, просто скажи, где что находится.

— Я сама сделаю. Мне не трудно. — и она действительно встала и сделала мне чай.

Я же в это время набрал Антона.

— Забрал? — взяв трубку, тут же спросил друг.

— Я здесь, у Васи. Приезжай, я переживаю за твою девушку.

— Десять минут.

Он отключился.

Первый раз его таким наблюдаю. Даже не спросил в чем дело.

Спустя десять минут Гром уже был на пороге. Вася что-то бурчала, но я видел теплый блеск в ее глазах.

— Я за Адой.

Зашел в комнату, а она в своем платье, уже совсем с распущенными волосами и скинутыми туфлями на пол, свернувшись калачиком, лежала на собранном диване.

— Кроха, маленькая моя. Проснись.

Глава 12

Адель"

"Свадьба прошла. Уже, как месяц назад. Мои дни… мои дни проходят однотонно. Учеба, больница, дом дядя Саши и сон.

И вновь. Учеба, больница… Я и до этого-то не была душой компании, а сейчас из меня и Даня не может вытащить пару связных слов. С мамой и дядей Сашей я до сих пор заговорить не могу, хотя они пытаются все исправить. Но как? Как можно исправить то, что мама скоро…

Тот день, когда она мне сказала, что больна, я помню мало. Точнее, ее концовку. Даня отошел, а у мамы неожиданно начался приступ. Она подложила салфетку ко рту и на ней появилась кровь.

Как же я испугалась тогда.

В голове всплыли воспоминания, как умирала мамина бабушка. То же бледное лицо, тот же кашель, больница, кровь на платке и… все… Мы похоронили ее в тот же год. Мама очень переживала и часто плакала.

И сейчас эта кровь на белоснежной салфетке просто… она все в моих глазах окрасила в черно-белый цвет. Вдруг поняла, что я одна была весела и беззаботна. По — детски, конечно, наивна. Но вокруг… состояние Даниила тогда, в больнице, когда маму первый раз положили.

С каждым разом все больше мрачнеющий дядя Саша, его раболепное отношение к маме, да он ее на руках почти постоянно носил. Не перечил, во всем соглашался. Меня отвлекали, выпроваживали, когда у мамы начинался кашель или кружилась голова. Усердно не привозили никаких бумаг из клиники, не выписок, не анализов, не заключений. Ничего. Таблетки, которые мама прятала в своей сумочке, зная, что я не полезу в чужую вещь, пусть она и моей родной мамы.